том, как росла в монастыре, как встретила Ройса и узнала правду. Я держала его за руку и знала: теперь мы никогда не расстанемся.
* * *
Свадебная церемония прошла в замковой часовне Блэквуд-Холла на рассвете. Я шла к алтарю под руку с отцом, и каждый шаг отдавался в сердце торжественным стуком. В руках я держала простой букет из белых цветов, а на шее висел медальон матери — единственная драгоценность, которая была мне нужна в этот день.
В этот раз все было иначе.
В первый раз я стояла у алтаря, дрожа от страха и неуверенности, под чужим именем, с тяжелым сердцем и мыслью, что жизнь моя кончена. Тогда я даже не смотрела на жениха — опускала глаза в пол, боясь поднять взгляд на человека, которого считала своим тюремщиком.
Теперь же я шла к Ройсу с открытыми глазами. Я смотрела на него и видела не сурового генерала, не мужа по принуждению, а мужчину, который поверил мне, дал мне свое имя и дом. Который стоял сейчас передо мной и смотрел так, словно я была единственным светом в этом мире.
Я знала, кто я. Знала, что выбираю этот путь сама, по собственной воле и по велению сердца.
Эпилог
Семь лет спустя
Солнце только начинало золотить шпили замка, когда я открыла глаза. Рядом, как и каждое утро последних семи лет, спал Ройс. Его рука покоилась на моей талии, дыхание было ровным и спокойным.
Тишину нарушил первый звук — едва слышная возня из соседней комнаты. Я улыбнулась, не открывая глаз. Утренний ритуал начинался.
— Он проснулся, — пробормотал Ройс, не размыкая век, и его рука, лежавшая на моей талии, чуть сжалась.
— Она, — поправила я. — Я слышу разницу.
— Спорим?
Я открыла глаза и посмотрела на мужа. Он лежал с закрытыми глазами, но на губах играла та самая ленивая, довольная улыбка, которая появлялась только здесь, в нашей спальне, где никто не видел сурового генерала.
— На что? — спросила я.
— На поцелуй, — не открывая глаз, ответил он.
Я рассмеялась и уже открыла рот, чтобы ответить, когда дверь с грохотом распахнулась.
— Мама! Папа!
В комнату рыжим вихрем влетела пятилетняя Лиана. Следом за ней топал четырехлетний темноволосый Люк.
— Лиана, — с напускной строгостью сказал Ройс, — что мы говорили про утренние вторжения?
— Что это невежливо, — ничуть не смутившись, ответила дочь, усаживаясь между нами. — Но у меня срочное дело!
Она произнесла это с такой важностью, что я невольно улыбнулась. В свои пять лет Лиана была точной копией меня в детстве — те же рыжие, непослушные волосы, те же голубые глаза. Но характером она явно пошла в Ройса: когда она говорила «срочное дело», спорить было бесполезно.
Люк, наш тихий и серьезный мальчик, молча подошел с другой стороны кровати и протянул руки к отцу. Ройс одним движением подхватил его и усадил к себе на грудь.
— Какое у тебя дело? — спросила я, приглаживая растрепанные волосы дочери.
Лиана загадочно улыбнулась и заозиралась по сторонам.
— Это секрет. Большой секрет.
— Если это секрет, то зачем ты к нам пришла? — поинтересовался Ройс, приподнимая бровь.
— Чтобы показать! — Лиана сползла с кровати и подбежала к двери. — Закройте глаза! Оба!
Я переглянулась с Ройсом. Он вздохнул, но послушно прикрыл веки, и я последовала его примеру. Спустя минуту дочь провозгласила:
— Можно открывать!
Я открыла глаза.
На пороге комнаты стояла Лиана, а в ее руках… в ее руках был рыжий кот. Самый рыжий из всех рыжих котов, каких я когда-либо видела. Тощий, с торчащими ребрами и большими глазами.
— Ох, — выдохнула я.
— Это Рыжик, — сообщила Лиана тоном, не терпящим возражений. — Я нашла его в конюшне. Он был голодный и холодный, и один!
Люк подбежал к сестре, молча протянул руку и осторожно погладил кота по голове. Тот, вместо того чтобы зашипеть или вырваться, только прищурил свои глаза и тихо, едва слышно замурлыкал.
— Можно Рыжик будет жить с нами? — спросил сын.
— Если ваш папа не против, — сказала я, взглянув на мужа.
Мы оба прекрасно понимали, что не можем отказать своим детям.
Ройс сделал вид, что крепко задумался, а затем улыбнулся и, бросив на меня полный нежности взгляд, произнес:
— Я всегда был за рыжих.
Конец.
