время вместе, еще Дан пытался отыскать в толпе кого-то из Видящих, но как он говорил ранее, в городе хорошо, если пару Видящих можно встретить одновременно. Их слишком мало на всю планету и больше всего их действительно было именно в академии. Поэтому за все время, ни одного Видящего нам не встретилось, что нервировало Дана, да и меня тоже.
Муж все чаще ходил напряженный, почти не выпускал моей руки, постоянно следил за обстановкой. Он старался не показывать этого, скрывая беспокойство за улыбкой и легкой болтовней, но я уже слишком хорошо знала его, чтобы не понять. Он пытался предугадать возможные несчастные случаи.
Июль выдался достаточно жарким и мы, как и город, выбрались на улицу лишь поздно вечером. Сегодня в планах было сходить в кафе с открытой террасой и выпить коктейля.
Доехав вместе с выделенным нам водителем до нужного места, мы вышли. Водитель высадил нас и остановился на парковке с противоположной стороны дороги от кафе. Подозреваю, оттуда был прекрасный вид на террасу, а не только единственное в ближайшем радиусе свободное место.
Просидев в кафе почти до темноты, мы в хорошем приподнятом настроении вышли с кафе. Водителю было сказано ждать нас на стоянке, а сами мы решили прогуляться эту пару сотен метров до стоянки пешком, тем более, наконец-то посвежело и с улицы даже уходить не хотелось.
Когда загорелся зеленый свет, мы начали переходить дорогу. Я всегда была внимательна на дороге, всегда смотрела по сторонам, реагировала на любое движение. Но наверное, та самая злополучная статистика, при всем нашем старании не могла обойти нас стороной.
Переходя дорогу, я спотыкаюсь, из-за чего ремешок от обуви спадает с ноги и я частично теряю свою обувь. Это тормозит нас всего на секунды, но эти секунды видимо и становятся роковыми для нас.
В шуме города я лишь различаю окрик мужа и резкий рывок за локоть, грубый, резкий, а после, визг тормозов и удар справа. Достаточно сильный, от чего, меня словно пинком швыряет вперед и в сторону и я не удерживаюсь на ногах, как и Дан, не удерживает мой локоть. Я падаю, прямо на правую руку, от чего, меня ослепляет вспышкой резкой боли ниже локтя и тупой, словно вибрирующей в голове, потому что я бьюсь виском об асфальт.
На какое-то время я теряю связь с реальностью, но пульсирующая боль быстро возвращает обратно.
Фокусируюсь на бледном лице мужа. В его глазах ужас и паника, надо мной склонились еще люди. Слышны голоса, кто-то называет адрес, говоря по телефону и рассказывая диспетчеру, что девушку сбила машина и у нее голова в крови.
Тянусь той рукой, что не пострадала к виску, ощущая под пальцами горячую липкость.
— Не трогай, Ксюш, — дрожит голос Дана и вижу, как он снимает с себя футболку, прикладывая к моей голове.
В ушах начинает звенеть, и мне хочется закрыть глаза, абстрагироваться. Боль в руке уже не такая адская, она будто ушла в фон. В том же фоне кто-то истерично орет, чтобы муж не трогал мою голову. Слышу голос охранника, слышу, как Дан на кого-то рычит.
— Нет-нет, маленькая, не закрывай глаза, — чувствую касание к щеке и с трудом открываю глаза. Меня начинает подташнивать.
Скорая приезжает, как мне кажется, очень быстро и все это время мне не дают закрыть глаза, хотя очень хочется.
Теперь надо мной склоняются сосредоточенные лица фельдшеров. Меня осматривают прямо на месте, фиксируют руку, грузят на носилки, потому что шевелиться не разрешают, в случае внутренних повреждений. Это все проносится словно мимо меня, потому что мне очень больно и все время клонит в сон. Но я остаюсь в сознании все время, пока меня везут на скорой и пока сдают врачам в приемном покое.
Множество манипуляций, осмотры, рентгены, снова осмотры, уколы, капельницы и наконец, спасительная темнота.
Когда открываю глаза, понимаю, что нахожусь в палате, чувствую, что мое тело деревянное, а правая рука плотно зафиксирована и сама она, словно неподвижная, отекшая. Но попытавшись посмотреть, что там, нахожу лишь повязки и ортез, плотно фиксирующий мою руку. Шевелю пальцами, и мне это удается сделать, но с трудом.
И если травмы хотя бы понятны и что с ними делать, тоже очевидно, то холод в душе и осознание, что я страдала глупостями, словно ребенок перебирая, не перекрыть ничем.
И вот она, причина моей глупости. Переживания в глазах отца, что сам с трудом передвигается, но ежедневно ездит ко мне и проводит некоторое время рядом. Муж, что буквально живет в моей палате и на которого страшно смотреть. Он весь будто посерел. Его губы улыбаются обадривающе, лицо участливо, а вот глаза, там такая тяжесть и вина, что мне становится тошно. Ну почему я не согласилась на предложение Стаса? Он ведь хороший парень и сейчас, вместо того, чтобы лежать в больнице и думать, что делать, я бы скромно тупила глазки, краснея и бледнея из-за того, что у меня второй муж. Уж с этим бы я точно разобралась. Пора взрослеть. Потому что я действительно поступила как ребенок.
Всю первую неделю, проведенную в больнице я много сплю, то ли стресс, то ли еще что, но днем меня часто клонит в сон. Относительно травм у меня не так все плохо, ссадины, перелом предплечья, сотрясение мозга. Именно из-за последнего я и нахожусь тут, но по прогнозам, меня скоро выпишут.
Вот только, что тогда? Выйду, и мне на голову свалится кирпич? Прямо с дерева, чисто случайно, потому что злополучная статистика снова меня настигла? А если не выйду, что тогда? Поскользнусь на плитке, когда пойду в туалет?
Это мучительно. Но как ни странно, еще мучительнее видеть вину в глазах мужа, с которым мы будто интуитивно не поднимаем эту тему.
Так и потекла вторая неделя и сегодняшний день не должен был ничем отличаться. По крайней мере, я на это надеялась, ведь стабильность, пусть и такая, это было в моем случае хорошо.
Проснувшись утром, я как обычно осмотрелась, ища глазами мужа. Вот только мой взгляд выцепил совсем иную фигуру, которую, я тут ну никак не рассчитывала увидеть.
Майн.
Он сидел на стуле около моей кровати, опустив голову и оперевшись локтями в колени, а ладони сцепив в замок. Он был таким же, как и раньше. С бледной кожей, будто за месяц так и не вышел на солнце и одет в синюю футболку и джинсы.
Муж тоже нашелся стоящим у окна с задумчивым
