непривычной вначале, с каждым разом звучит все естественней и говорить ее все легче и легче.
А потом становится не до разговоров. Я могу только ловить ртом воздух, который будто сгустился и с таким трудом проникает в легкие. Внутри меня нарастает напряжение и с каждым мощным толчком оно будто концентрируется в одной крошечной точке, а потом я срываюсь. И наступает конец меня, конец всего. Я будто парю где-то в вышине, не чувствуя своего тела, не замечая тяжести Кайда. В голове нет ни одной мысли, только монотонный звон.
Не знаю, сколько это продолжалось, но проходит время, и я прихожу в себя, пытаясь сфокусировать взгляд на Кайде.
Он тяжело дышит и смотрит на меня так, будто я — все, что он когда-либо хотел.
— Я умру за тебя, — и по тому, как он это произносит, я понимаю — это не пустые слова.
Закрываю глаза, пытаясь отдышаться. Все тело гудит, мышцы кажутся ватными и медленно подступает сон, словно укрывая меня теплым, мягким одеялом. А перед тем, как отключиться, слышу тихое:
— Спи, Мина. Моя любимая, маленькая ящерица.
Или это мне уже снится?
Глава 19
Мина
Я просыпаюсь от солнечных зайчиков, которые ласково целуют мои закрытые веки. Мне так хорошо, так тепло и уютно, что совершенно не хочется открывать глаза. Я дрейфую на границе сна и реальности, обнимая большую мягкую подушку и укрывшись огромным одеялом.
А сзади, сладко посапывая, ко мне прижимается Кайд, положив на меня тяжеленую руку и обхватывая ею поперек тела. Хочется еще немного вот так понежиться прежде чем окончательно проснуться, но природа берет свое, и я пытаюсь аккуратно выбраться, чтобы как минимум сходить в туалет, а в идеале еще и умыться.
Стараясь не разбудить Кайда, приподнимаю мужскую руку, чтобы снять ее с себя, но не тут-то было.
— Далеко собралась? — спрашивает хриплым со сна голосом, обнимает еще крепче и плотнее притягивает к себе.
— Умыться.
Но когда Кайд прижимается губами к плечу, посылая мурашки предвкушения по всему телу, понимаю, что это недостаточно веская причина, чтобы срочно выбираться из уютной, теплой и мягкой постели, в которой меня ждет повторение вчерашней ночи. Поворачиваюсь на спину и… чувствую стянутость на внутренней стороне бедер. С ужасом осознаю, что вчера даже в душ не сходила! Черт! Да мы же даже не предохранялись вчера! Именно поэтому я не люблю крепкие напитки. Даже если кажется, что все под контролем, на утро оказывается, что это не так. А вино определенно было крепче, чем я пила в своем мире.
— Мне надо в душ! — выпаливаю, отстраняясь от увлекшегося Кайда и на всякий случай весомо добавляю: — Очень срочно!
— Иди, раз так срочно, — чувствую его улыбку на коже, прежде чем он разрывает крепкие объятия и переворачивается на спину.
Неуверенно замираю перед тем, как окончательно выбраться из-под одеяла. Вчера ночью, под воздействием вина, признаний, страсти и неожиданно навеянных мыслей я и не думала смущаться. Но утром, при ярком солнечном свете ощущения совсем другие. Поборов смущение, все же выбираюсь из постели и, кинув мимолетный взгляд на Кайда, видя его неприкрытое любование, немного расслабляюсь. Ну в самом деле, какой смысл стесняться после вчерашнего?
Стараясь не спешить (я ведь обещала не сбегать) выхожу из спальни и всего со второй попытки нахожу ванную комнату.
А скрывшись за дверью, облокачиваюсь на раковину и пристально смотрю на себя в зеркало. Мне бы отчитать себя за легкомыслие, но вместо этого губы расплываются в неконтролируемой улыбке и отчитывать как-то не получается.
Прижимаю ладони к пылающим щекам и только головой качаю. Сопротивляться Кайду придя к нему в личные покои оказалось так же эффективно, как останавливать поезд, подталкивая его сзади. Но стоит ли вообще пытаться останавливать этот поезд? Вчерашняя ночь была лучшей в моей жизни и по своей воле я не откажусь от этого ни за что на свете и постараюсь и дальше наслаждаться Кайдом так долго, как смогу.
Счастливо вздыхаю и возвращаюсь в реальность. Отыскав взглядом чистое полотенце на полке, шагаю в душевую под горячие струи воды. Приведя себя в порядок, прополоскала рот мятным раствором и завернулась в теплый мужской халат.
Стоило только хлопнуть дверью ванной, как из кабинета вышел Кайд. Он в одних только мягких темно-серых штанах, и выглядит таким домашним и уютным, что я все-таки смущаюсь. Но ненадолго… Кайд заключает мое лицо в объятия ладоней, наклоняется и, о да, целует. И это наш первый поцелуй после совместно проведенной ночи. Поцелуй, до краев наполненный обещанием, предвкушением, и воспоминаниями. Краем сознания отмечаю, что Кайд уже успел умыться, правда не пойму где.
Колеблясь по привычке, все же обхватываю его за пояс и тут же с наслаждением скольжу по горячей коже на широкую спину, прижимаясь теснее.
Его ладони гладят мои щеки, зарываются в волосы. С затылка скользят под халат, раздвигая ворот. Этот поцелуй наверняка закончился бы в спальне, если бы мой живот не заворчал, требуя заслуженную порцию еды. Смешок Кайда щекочет губы, и я тоже не сдерживаю улыбку.
— Завтрак? — спрашивает, прерывая поцелуй.
— Завтрак, — киваю коротко.
Пару секунд разглядывая меня, снова целует и со вздохом отодвигается.
А в кабинете нас ждет накрытый к завтраку стол.
— Опять Макс с Еленой?
— Не сегодня, — качает с улыбкой головой. — Иди сюда.
За небольшой стол мы садимся не друг напротив друга, как вчера, а рядом, через угол.
Помимо крошечных жареных яиц, булочек и фруктового варенья, на столе стоит чайник с чаем и графин с чем-то темно-вишневым. Кошусь на него с опаской.
— Это сок, — поясняет со смешком.
— Я лучше чай, — улыбаюсь в ответ.
И весь завтрак мы действительно просто едим. Хотя Кайд нет-нет, да подкармливает меня со своей вилки, с нескрываемой завистью провожая каждый кусочек, который я съедаю. И, черт, да, глядя на него и то как он ест, я его понимаю. Как, ну как можно вот так… заниматься сексом с едой⁈ Хотя в принципе ничего необычного не происходит, но кажется теперь все, что бы ни сделал Кайд, будет ассоциироваться у меня с сексом и наслаждением.
И ничего удивительного нет в том, что после завтрака он снова увлекает меня поцелуями. Вытягивает со стула и прижимает к стене у камина. Я с трудом стою на подкашивающихся ногах и если бы не Кайд, давно сползла бы по этой самой стене на пол.
Снова я улетаю от прикосновения его горячих губ и пальцев.
