Мы поднимаемся по лестнице в мою квартиру. Коннор уже там, и его глаза широко распахиваются.
— Оставайся пока тут, — приказываю я. Я пинком открываю дверь и кладу Rogu3 на диван. Не знаю, правильно ли я это делаю, но у меня нет выбора. Я отвожу в сторону его волосы и, даже не задумываясь, вонзаю клыки ему в шею.
Его кровь на вкус как будто испорченная. Я могу только предположить, что это как-то связано с ослаблением его организма. Я пью примерно столько же, сколько пил Майкл, когда начал обращать меня. Затем я кусаю себя за запястье и подношу его ко рту Rogu3.
— Пей, — говорю я ему. Он не реагирует. Я прижимаю запястье ещё крепче. — Пей, чёрт бы тебя побрал!
На мгновение у меня замирает сердце, я думаю, что он этого не сделает. Но каким-то образом первобытный инстинкт берёт верх, и его губы двигаются. Боли нет, хотя ощущение странно неприятное. Я считаю про себя, и когда досчитываю до двадцати и вижу, что глаза Rogu3 начинают закатываться, и он впадает в кому обращения, я зову Коннора. Он врывается внутрь.
Взгляд Коннора падает на Rogu3 и рану на моём запястье.
— Бо, что ты наделала? — шепчет он. — Тебе нельзя…
— Дай ему свою кровь, — теперь я спокойна, но знаю, что осталось не так много времени. — Сейчас же, Коннор.
Я не знаю, сработает ли это. Как правило, после приёма крови вампира человек теряет сознание на срок до трёх дней. Это мне не поможет; мне нужно ускорить изменения, а это значит, что мне нужно, чтобы Rogu3 сделал глоток от Коннора, пока не стало слишком поздно и он больше не сможет с этим справляться.
Нерешительность Коннора очевидна. Он понимает последствия того, что я делаю.
— Всё в порядке. Это моё решение, и у меня есть план. Тебе просто нужно довериться мне.
Он сглатывает.
— Хорошо, — он протягивает мне своё запястье. — Вот. Тебе нужно будет проколоть кожу.
Моё отвращение к питью крови исчезло. Я, не теряя времени, вскрываю вену Коннора и осторожно прижимаю его руку ко рту Rogu3, но он уже без сознания. Я ругаюсь и бью его по щекам. Он не реагирует. Я делаю это снова, и он вздрагивает, его веки трепещут.
— Давай, Rogu3. Совсем чуть-чуть. Это всё, что нужно, — я надеюсь. — Ты можешь это сделать, Алистер.
Коннор смотрит на меня.
— Он пьёт.
Я вздыхаю с облегчением. Как только я убеждаюсь, что он проглотил немного крови, я говорю Коннору, чтобы он уходил.
— Ты не захочешь присутствовать при этом.
— Но…
— Я серьёзно, Коннор. Выйди. Более того, спустись в офис и выведи всех оттуда.
— Это всего лишь Мэтт. Остальные уже разошлись по домам.
— Хорошо, — мрачно говорю я. — Вы двое подождите снаружи. Если приедет полиция, попытайтесь задержать их.
— Полиция? — он встревожен.
— Всё в порядке, — успокаиваю я. — Ты не сделал ничего плохого. Это сделала я, — я смотрю на Rogu3 и провожу рукой по его влажным волосам. — Иди, — повторяю я.
Коннор уходит, закрывая за собой дверь. Я внимательно прислушиваюсь, пока не слышу, как он спускается вниз, затем подбегаю к холодильнику. Достаю шоколад, отбрасываю его в сторону и хватаю флакончик Икса. Открываю его и нюхаю. Кажется, что всё по-прежнему в порядке, но я не знаю, сработает ли это. Возможно, ещё слишком рано — Rogu3 ещё не обратился должным образом. Возможно, я ускоряю процесс, который может занять полный лунный месяц. Однако я не могу рисковать и ждать. Это единственный шанс для Rogu3.
Я смотрю на его рану на животе: она уже заживает. Сочетание моей крови, крови Коннора и начала обращения быстро сращивает плоть. Я подношу пузырёк к его бледным губам, молясь, чтобы хватило времени. Rogu3 хнычет, и я нежно успокаиваю его.
— Теперь уже недолго осталось, — я смотрю на часы на стене, наблюдая, как движется секундная стрелка. Секунды превращаются в минуты. Полиция будет перегружена тем, что произошло в суде Агатосов и в школе. На самом деле, проходит так много времени, что я начинаю думать, что они не станут вмешиваться, потому что это дело вампиров. Однако, когда я наконец слышу вой сирен, я знаю, что они не упустят возможности показать миру, насколько чудовищны кровохлёбы. Я жду, пока машины подъедут к улице, затем запрокидываю голову Rogu3.
— Сейчас или никогда, — говорю я ему. Я позволяю крови Икса пролиться в рот Rogu3 до последней капли. В горле у него булькает, но в конце концов он проглатывает. Когда я убеждаюсь, что он всё выпил, я встаю, отряхиваюсь и направляюсь навстречу неизбежному.
Глава 20. Признание вины
Я полностью осознаю серьёзность своего положения, но всё равно шокирована количеством людей, собравшихся возле «Нового Порядка». Вокруг брошенного автомобиля учительницы по дуге стоят шесть полицейских машин. Справа я насчитала пять фотографов и восемь журналистов. Слева число протестующих увеличилось. Я думаю, у них есть приятели на быстром наборе. Коннор и Мэтт стоят лицом к ним. Трудно не улыбнуться, увидев на их лицах облегчение от моего появления.
— Здравствуйте, — слабо говорю я. Тут же следует взрыв вспышек фотоаппаратов.
Один из полицейских выходит вперёд. С замиранием сердца я узнаю Николлс. Класс.
— Из героя превратился в злодея менее чем за три часа, мисс Блэкмен, — говорит она мне. — Это впечатляет.
Я не уверена, откуда она взяла образ героя, но мне нетрудно понять, почему она назвала меня злодеем. Я решаю открыто сотрудничать.
— Забирайте меня, — говорю я. — Наденьте на меня эти чёртовы вампирские наручники и заприте в камере. Я отвечу на ваши вопросы.
— Ты убила четырнадцатилетнего мальчика, Бо? — кричит один из журналистов. Меня беспокоит, что он назвал меня по имени.
— Я должна уточнить предыдущее заявление, сказав, что отвечу на вопросы полиции, — говорю я.
— Что ж, тогда, — растягивая слова, произносит Николлс, — это вы убили Алистера Джонса?
Я встречаюсь с ней взглядом.
— Нет. Его застрелил деймон. Есть около двухсот свидетелей, которые подтвердят этот факт.
— Он мёртв?
Я не знаю. Всеми фибрами души я молюсь, чтобы это было не так.
— Я так не думаю, — бормочу я. Очевидно, она хочет, чтобы мой допрос проходил на виду у всего мира. Для пущей убедительности приезжает съёмочная группа и начинает снимать происходящее на видео.
— Где он? — спрашивает кто-то.
Слышится рёв двигателя, и появляется Майкл, оседлавший мой мотоцикл. Он выключает двигатель и холодно осматривает меня. Интересно, о чём он думает.
При его появлении по толпе пробегает волна приглушенного шёпота. Не обращая на них внимания, выражение его лица меняется, и он устремляет на меня злобный взгляд.
— Ты это сделала? — спрашивает он.
Николлс поворачивает голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Что сделала? Что она сделала?
— Бо, — говорит он, не двигаясь ни на дюйм, — ты же знаешь, что я не смогу тебе помочь, если ты это сделала. Ты собиралась отвезти его в больницу.
Я расправляю плечи.
— У меня не было времени.
— Пошлите команду внутрь, — бормочет Николлс.
Несколько полицейских расступаются и направляются ко входу. Николлс делает шаг вперёд. Я должна отдать должное женщине-полицейскому — ни я, ни Майкл нисколько её не пугаем. С её рук свисают блестящие наручники.
— Повернитесь, — говорит она мне.
— Подождите! — сзади раздаётся тихий голос.
Все замирают. Я медленно поворачиваюсь и вижу Rogu3, бессильно прислонившегося к дверному косяку. Его лицо бледно, но он держится прямо и, очевидно, спустился по лестнице своим ходом.
Я бросаюсь вперёд, чтобы помочь ему. Подойдя ближе, я внимательно осматриваю его. Его глаза выглядят нормальными, и ничто не указывает на то, что он кровохлёб. Его футболка всё ещё пропитана кровью, и, когда я опускаю взгляд, он слегка кивает мне.
— Всё в порядке, — говорит он. — Мне всё равно придётся накладывать швы, но всё в порядке.
Дрожащим голосом он громко говорит:
— В меня стреляли. Бо помогла мне, — улыбается он. — Мне повезло, что это была всего лишь лёгкая рана. Спасибо вам всем за беспокойство, но мне действительно пора домой. Мои родители будут желчными.
