же тихо ответил он. — Смотрю на неё. Не могу насмотреться.
Я понимал. Я сам не мог отвести взгляда от её спокойного, расслабленного лица. Она была прекрасна — моя Хлоя. Наша Хлоя.
В груди кольнуло знакомое чувство. Ревность. Она никуда не делась — этот маленький змеёныш всё ещё жил где-то в глубине души, напоминая о себе, когда я видел, как Мэтт касается её, как она улыбается ему во сне. Но я учился с этим жить. Учился подавлять, задвигать в самый дальний угол, потому что знал — иначе мы всё разрушим.
— Коин говорил, что после брачного обряда это пройдёт, — тихо сказал я, будто успокаивая сам себя.
— Надеюсь, — Мэтт вздохнул. — Потому что иногда мне хочется придушить тебя только за то, что ты смотришь на неё. А она на тебя. Глупо, да?
— Очень, — усмехнулся я. — Но я тебя понимаю.
Мы замолчали, прислушиваясь к её ровному дыханию. Где-то вдалеке шумел океан, в комнате пахло цветами и ею — этим неповторимым ароматом мёда и ночных фиалок.
— Алик, — вдруг позвал Мэтт. — Она определилась. Она выбрала нас. Обоих.
— Да, — кивнул я, чувствуя, как тепло разливается в груди.
— Я хочу сделать ей предложение, — выпалил он. — По-настоящему. Чтобы она знала — мы её не отпустим. Никогда.
Я посмотрел на него поверх её головы. В его глазах горел тот самый огонь, который я так хорошо знал — огонь решимости.
— Я тоже, — признался я.
— Значит, сделаем вместе? — Мэтт криво усмехнулся. — Странно всё это, брат. Но, кажется, иначе у нас не получается.
— Вместе, — согласился я. — Но сюрприз должен быть особенным. Она заслуживает самого лучшего.
Мы проговорили почти до рассвета, придумывая, как сделать этот день незабываемым. А когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Хлоя пошевелилась, вздохнула и открыла глаза.
— Вы чего не спите? — сонно пробормотала она, глядя на нас.
— На тебя смотрим, — в один голос ответили мы и рассмеялись.
Она улыбнулась той своей тёплой, счастливой улыбкой и снова закрыла глаза.
— Дураки вы, — прошептала она. — Мои дураки.
Мы с Мэттом переглянулись. Да, мы были её дураками. И готовы были оставаться ими вечно.
Следующие три дня мы готовили сюрприз. Мэтт взял на себя организацию — договорился с небольшим храмом на окраине города, нашёл священника, который согласился провести обряд для троих. Оказалось, на Каллисто-прайм такие вещи не были редкостью — планета славилась своей толерантностью ко всяким нестандартным союзам.
Я занимался деталями. Заказал цветы — целую охапку её любимых ночных фиалок, которые пришлось везти с другой планеты, но это того стоило. Купил кольца — три простых платиновых обручальных кольца, которые мы решили носить на безымянных пальцах, чтобы все видели — мы вместе. И главное — нашёл музыканта, девушку-арфистку с невероятно красивым голосом.
Вечером третьего дня мы сказали Хлое, что хотим показать ей одно особенное место.
— Какое? — спросила она, глядя на нас с любопытством.
— Сюрприз, — загадочно улыбнулся Мэтт. — Надень что-нибудь красивое.
Она ушла переодеваться, а мы с Мэттом лихорадочно проверяли, всё ли готово. Мэтт нервно теребил в кармане коробочку с кольцами, я проверял сообщения от священника и музыканта.
— Всё будет хорошо, — сказал я ему, положив руку на плечо. — Она согласится.
— А если нет? — выдохнул он. — Если она скажет, что ещё не готова?
— Тогда будем ждать, — ответил я. — Мы же обещали.
Хлоя вышла в лёгком голубом платье, которое подчёркивало цвет её глаз и удивительно гармонировало с крыльями. Волосы она распустила, и они струились по плечам, как водопад из чистого света. Мы с Мэттом замерли, глядя на неё.
— Что? — смутилась она. — Что-то не так?
— Всё так, — выдохнул Мэтт. — Ты прекрасна.
— Идём, — я взял её за руку.
Мы вышли из дома и пошли по узким улочкам, ведущим к окраине города. Хлоя с любопытством оглядывалась, пытаясь угадать, куда мы её ведём, но мы молчали, только переглядывались и улыбались.
Храм стоял на самом берегу океана — небольшое белое здание с колоннами и открытой верандой, откуда открывался невероятный вид на закат. Вокруг не было ни души — только арфистка, сидевшая в углу, и священник в простой светлой одежде.
— Что это? — Хлоя остановилась, глядя на храм расширенными глазами. — Зачем мы здесь?
Мы с Мэттом встали напротив неё, взяв её за руки.
— Хлоя, — начал я, чувствуя, как голос дрожит от волнения. — Мы знаем, что это случилось не так, как бывает у всех. Не так, как нас учили. Но мы знаем одно — мы любим тебя.
— Оба, — подхватил Мэтт. — Сильно. До безумия. До конца вселенной и обратно.
— Мы не можем представить свою жизнь без тебя, — продолжил я. — И мы хотим, чтобы ты стала нашей женой. Нашей. Обоих.
— Вместе, — закончил Мэтт. — Навсегда.
Мы опустились на колени одновременно, и я достал из кармана маленькую коробочку с тремя кольцами.
— Хлоя Морган, — сказал я, глядя ей в глаза. — Ты согласна выйти за нас замуж? Стать нашей женой, нашей парой, нашей истинной навсегда?
Она смотрела на нас, и по её щекам текли слёзы. Но это были хорошие слёзы — я видел это по её глазам.
— Вы… вы серьёзно? — прошептала она.
— Серьёзнее не бывает, — ответил Мэтт. — Мы никогда ни в чём не были так серьёзны, Хлоя.
— Я… — она всхлипнула и закрыла лицо руками. — Боги, я так счастлива…
— Это значит «да»? — осторожно спросил я.
Она убрала руки, и на её лице сияла такая улыбка, что солнце померкло.
— Да! Да, да, тысячу раз да! — она бросилась нам на шею, и мы едва удержались на коленях. — Я согласна! За обоих! Навсегда!
Мы поднялись, обнимая её, целуя её мокрые от слёз щёки, её губы, её волосы. Арфистка заиграла что-то нежное и красивое, а священник подошёл к нам с улыбкой.
— Ну что ж, — сказал он. — Раз все согласны, может, приступим к обряду?
Церемония была простой, но от этого ещё более трогательной. Мы стояли втроём перед алтарём, глядя друг на друга, и
