А я уже полгода жить не могу.
Я посмотрела на девушку, которая как раз выходила из кухни с подносом, уставленным нашими заказами. Она подошла к столику, ловко расставила тарелки и чашки, улыбнулась нам и снова упорхнула — даже не взглянув в сторону Давида. А он смотрел ей вслед с такой тоской, что у меня сердце разрывалось.
— Как её зовут? — спросила я тихо.
— Лика, — выдохнул Давид. — Я только имя и знаю. И что она приходит сюда в семь утра и уходит в одиннадцать вечера. И что она всегда улыбается, но глаза… глаза грустные. Очень грустные.
Мы поели, поболтали ещё немного, и Давид ушёл — сказал, что нужно вернуться на корабль, отправить отчёт. Но я видела, как он смотрел на Лику перед уходом. Как будто прощался навсегда. И как она даже не подняла голову.
На следующий день мы пошли проведать «Шмель» — просто убедиться, что всё в порядке. Корабль стоял в небольшом космопорте на окраине города, окружённый такими же частными судами. И у трапа мы снова увидели Давида.
Он был зол. Нет, не зол — взбешён. Мерил шагами площадку перед кораблём, сжимал кулаки, что-то бормотал себе под нос. Увидел нас — остановился, выдохнул, попытался взять себя в руки.
— Давид? — Мэтт подошёл первым. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто готов кого-то убить.
— Может, и готов, — выплюнул Давид. — Если бы знал, кого именно.
Алик подошёл ближе, положил руку ему на плечо.
— Рассказывай. Мы свои.
Давид посмотрел на нас — на меня, на парней — и вдруг выдохнул, будто сдулся.
— Лика, — сказал он глухо. — Та девушка из кафе. У неё проблемы. Большие проблемы. Я вчера остался после закрытия, хотел просто… просто поговорить. Увидел, как к ней подошли двое. Угрожали. Требовали деньги. Много денег. Она… она плакала, отдавала им какие-то бумаги. А они сказали, что если через неделю не будет остатка — её брата убьют.
— Брата? — переспросил Мэтт.
— Да. Он в какой-то переплёт вляпался, должен криминальным структурам. Теперь требуют с неё. А у неё нет таких денег. Она работает с утра до ночи, но это капля в море. И она… она никому не говорит. Боится. Я хотел вмешаться, но понял, что спугну их — и тогда они точно сделают что-то с её братом.
— Что ты собираешься делать? — спросила я тихо.
Давид посмотрел на меня — впервые по-настоящему посмотрел, увидел.
— Не знаю, — признался он. — Но я не улечу. Не смогу. Я… я люблю её. Даже не зная, даже не познакомившись толком. Я не дам её в обиду.
Мы с парнями переглянулись. В этом взгляде было всё — понимание, сочувствие, готовность помочь. Потому что они знали, что такое любить, когда кажется, что весь мир против. Они знали, что такое готовность на всё ради той, кто даже не знает о твоих чувствах.
— Мы поможем, — сказал Алик просто. — Чем сможем.
— Да, — кивнул Мэтт. — Вместе мы что-нибудь придумаем.
Давид посмотрел на них, и в его глазах блеснула надежда.
— Спасибо, — выдохнул он. — Спасибо, ребята. Как буду знать больше, я с вами свяжусь.
Глава 34
Хлоя
Неделя на Каллисто-прайм пролетела как один миг. Мы гуляли по городу, сидели в кафе, смотрели на закаты с набережной. Парни были рядом — каждый день, каждый час. Но между нами всё ещё стояла та невидимая стена, которую я сама же и возвела. Они не прикасались, не целовали, не говорили о чувствах. Только смотрели. С такой нежностью, с такой болью, что у меня сердце разрывалось.
А я всё думала. Думала о будущем.
Этот город… он был таким тёплым, таким живым. Люди здесь улыбались, цветы пахли, океан шумел. Я вдруг поймала себя на мысли, что хочу остаться. Снять маленькую квартиру, устроиться на работу — может, в цветочный магазин или в кафе, как та девушка Лика. Жить обычной жизнью.
Но как только я думала об этом, перед глазами вставали они. Алик. Мэтт. Двое, без которых я уже не представляла себя.
В один из вечеров мы сидели на балконе нашей большой квартиры. Солнце садилось в океан, раскрашивая небо в розовый и золотой. Парни молчали, глядя на закат, а я смотрела на них и собиралась с духом.
— Я хочу вам кое-что сказать, — наконец произнесла я, и мой голос дрогнул.
Они обернулись ко мне одновременно. В их глазах было столько надежды, что у меня внутри всё перевернулось.
— Я… я думала о будущем, — начала я, сжимая пальцы в кулаки. — Об этом городе. Он такой красивый, такой спокойный. Я думаю… может, мне стоит остаться здесь? Снять квартиру, устроиться на работу… Жить.
Они слушали молча. Алик нахмурился, Мэтт замер, не сводя с меня глаз.
— Я знаю, что вам нужно возвращаться во Флот, — продолжила я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — У вас работа, обязанности… А я… я просто не знаю, что делать дальше.
Тишина. Долгая, тяжёлая. Потом Алик спросил тихо.
— А мы?
Это слово прозвучало как выстрел.
Я смотрела на них и не знала, что ответить. Им бы по-хорошему подняться на корабль и улететь. Вернуться к своей жизни, к своим миссиям. Но как я буду без них? Что я буду делать одна в этом чужом городе, зная, что они где-то далеко в космосе? Я не хотела, чтобы они улетали. Не хотела оставаться одна. Но и просить их остаться… я не имела права.
— Я не знаю, — выдохнула я, опуская глаза. — Наверное… наверное, вам правда будет лучше улететь. Вернуться во Флот. А я… я как-нибудь…
Я не договорила. Комок в горле душил, не давая говорить. Внутри всё перевернулось от боли — такой острой, такой невыносимой, что захотелось закричать.
— Мы не можем улететь без тебя, Хлоя, — твёрдо сказал Алик. В его голосе не было вопроса — только утверждение.
— Мы не давим, — Мэтт подался вперёд, его глаза горели. — Но… чёрт, Хлоя. Мы будем ждать. Сколько потребуется. День, неделю, год. Пока ты не определишься и не выберешь.
— Выберу? — переспросила я, поднимая глаза.
— Да, — кивнул Мэтт. — Одного из нас. Или… двоих.
