Мистер Гриф знал об этом, но не щадил своих подопечных. Они разозлили его, встав на защиту ненавистного ему Лиама. Он жаждал мести, поэтому некоторым личностям, особо открыто вставшим на сторону Лиама, пришлось особенно жёстко. И Эльвин знала, что она была в их числе.
Боже, какой же придирчивый, испытующий взгляд почерневших глаз сопровождал каждую попытку измотанной девушки создать святящийся шар на своей ладони! С каким бесстрастием Мистер Гриф взмахивал своей чёрной мантией, в мгновение гася свет в фонаре, когда попытки, наконец, имели успех. И с какой колкой точностью считал он вслух удачные выполнения своего задания!
Сколько времени уже прошло с тех пор как она начала и до того момента как услышала грубое и укоризненное «тридцать семь» от своего Учителя, Эльвин не имела понятия. Вытянув перед собой побелевшие руки, и поминутно вздрагивая как в каких-то судорогах, она всё так же сидела на траве, отчаянно выжимая из себя силы, которых, естественно, уже не было.
Взгляд Эльвин расплывался, в глазах угрожающе темнело. Несколько раз её голова медленно клонилась к груди, но тут же снова вскидывалась, приведённая в чувства резкими замечаниями, которые Учитель словно молнии метал в безмолвную, трудившуюся команду.
– Поднимайся выше, Мирком! Выше, я сказал! Что ты там ползаешь у самой земли?! – Услышала Эльвин в последний раз, когда она снова чуть не заснула или не потеряла сознание – она сама не знала что с ней происходит.
Большим внутренним усилием она стянула все эти десятки белых пятен, мелькавших перед глазами, в изображение своих рук, и с ещё большим усилием заставила крохотный, полупрозрачный комочек света ниоткуда появиться на ладони. Этот самый комочек, тусклый и почти невидимый, как маленькое приведение полетел к фонарю, чтобы зажечь его, но был так слаб, что на полпути просто растаял.
Моля небеса, чтобы Мистер Гриф зачёл это и поставил ещё один балл, Эльвин на несколько мгновений зажмурилась, но Учитель упорно молчал.
– Ну что сидишь? Незачёт. – В конце концов раздалось сверху холодно и равнодушно. – Пробуй снова.
Всё ещё не открывая глаз и не поднимая головы, Эльвин неподвижно сидела на месте, теряя всякую надежду. Её мозг снова погрузился в какой-то транс, в сознании всё потемнело. Но опять что-то крикнул Мистер Гриф и опять она, вздрогнув, возвратилась в реальность.
– Осталось десять минут! – Возвестил голос Учителя. – Потом иду проверять!
Всех нервно передёрнуло. Сердце Лиама измученно упало, он бессознательно сжал кулаки. Всего десять минут! Десять! Надо срочно, срочно придумать, как поднять воду в стакане! Скорее! Он в сотый, если не в тысячный раз упал над своим стаканом и попытался поднять воду из нижней его части в верхнюю, но опять ему поддались только первые двести капель, а остальные так и сидели на дне, не двигаясь с места.
Придя в бешенство от бессилия, Лиам чуть не разбил стакан в дребезги, но вовремя сдержал себя и лицом вниз упал на землю.
«– О, Боже, какой же я слабак! – В отчаянии восклицал он про себя. – Что же мне делать с собой?! Что? Лучше уж провалиться сквозь землю до того, как Гриф порадуется победе надо мной! Лучше умереть, чем проиграть ему!… А Эльвин? Как же так? Ведь я должен одержать победу ради неё!»
Он перевернулся на спину. Ветер мягко прошёлся по его напряжённому, бледному лицу и чуть заметно потрепал за длинную чёлку.
Перед глазами Лиама, в далёком синем небе, бежали обрывки облаков, пронзаемые золотыми солнечными лучами. В ушах застыл чей-то почти неслышный усталый вздох.
– Думай… – Беззвучно произнёс он сам себе, даже не шевеля губами.
Постепенно его дыхание выровнялось, от чего-то успокоилось, вся тревога куда-то улетела, и он медленно погрузился в раздумья.
Лиам открыл свой разум, прося высшие силы послать ему верное решение. И первое, что ни с того ни с сего залетает ему в голову, это один очень странный неожиданный вопрос: «Что такое мысль?» Лиам нахмурился. «Зачем это мне? – Подумал он. – Я не философ».
«А я и не прошу тебя философствовать. – Откликается его собственный внутренний голос. – Но ты знаешь… – Лиам вдруг повернул голову и, взглянув на далеко стоящего Эдвина, встретил его взгляд, -… ты знаешь, что мысль материальна?»
В голове у Лиама всё спуталось. За одну секунду она набилась столькими образами, голосами и словами, что он даже закрыл глаза.
Лиам стоял теперь в полной темноте посреди пёстрого невообразимого хаоса. Он попытался сосредоточиться, прищурился, напряг зрение. Мало-помалу в этом хаосе чётко выделяются какие-то отдельные предметы, но всё равно не видно ничего определённого.
«– Я знаю, что ответ где-то здесь! – Сказал себе Лиам. – Но где же? Где?»
Он раздвинул рукой блики и вдруг, даже не слыша криков Грифа в свой адрес, с ловкостью поймал маленький белый платочек, который откуда-то сверху бесшумно упал вниз. Зачем он это сделал, Лиам не знал. Он расстелил платочек на раскрытой ладони, удивленно, но в то же время с ожиданием, оглядывая его, и приблизил к лицу. Но платочек становился всё более и более прозрачным, пока совсем не исчез. Лиам застыл в недоумении.
«– Понял теперь? – Осведомился у него какой-то голос (очевидно, внутренний).
«– Нет». – Честно признался Лиам.
« – Ну, тогда снова подними руку».
Лиам поднял руку. И – о, чудо! – на ладони опять появился маленький белый платочек. Пронзительные крики Мистера Грифа всё ярче и настойчивей прорывались из реальности.
И тут Лиам возбуждённо хлопнул ладонью о ладонь и открыл глаза, резко приподнимаясь на локте.
– Теперь понял! – Воскликнул он с торжеством и благодарностью. – Понял!
Со стороны такой неожиданный порыв выглядел немного странно, ведь Лиам находился на достаточном отдалении от остальных и ни разу не перекинулся ни с кем ни одним словом. Но никто не обратил на этот выкрик никакого внимания, так как все были невероятно измотаны и еле-еле соображали что делают. Только Эмили, которая сидела ближе всех к Лиаму, на секунду повернула в его сторону позеленевшее от усталости лицо но, подумав, что парень, наверное, просто уже свихнулся от переутомления, снова отвернулась.
Но как бы ни выбилась из сил бедная команда, Мирком почему-то был уверен, что ему приходилось хуже всех.
Зависнув в воздухе у железного кольца, он, совсем бледный и, казалось, ещё больше похудевший, испуганно покачивался из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие. Мирком чувствовал, что скоро (и даже очень скоро) силы его оставят, и он как мешок полетит на землю, грохнувшись со всего маха.
