И среди этого хаоса были люди.
Они выходили из распахнутых дверей храма, бледные, испуганные, похожие на тени, с глазами, полными немого ужаса. Толпились, цеплялись друг за друга, словно боясь, что земля в любой момент может разверзнуться у них под ногами. А может, так оно и было – ведь их мир рухнул в одно мгновение.
Толпу окружали высокие, широкоплечие мужчины с белыми волосами, зачесанными в гладкий хвост или заплетенными в сложные косы. Даже со спины было видно, что это не люди.
У людей не бывает таких отточенных и в то же время плавных движений, такой завораживающей змеиной грации, такого мощного и одновременно гибкого торса, который не в силах скрыть никакая одежда.
Впрочем, эти мужчины об одежде не беспокоились. Свободные холщовые штаны чуть ниже колена, широкая льняная рубаха – вот и весь их наряд.
Это были драконы.
Часть из них в истинном облике еще сидела на остовах стен, испуская пар из ноздрей. Но большинство приняли человеческую форму и выстроились в коридор, по которому сейчас с опаской двигались жители замка.
Я смотрела на них, пытаясь понять, как мы теперь будем жить… или существовать. Но внезапно мои мысли прервал женский крик:
– Лиара! Где моя дочь?!
Этот крик превратился в вопль, пронзительный, раздирающий душу. Я повернула голову – и увидела Каталину. Она тоже была в той толпе.
Обычно надменная и холодная, вдовая герцогиня рвалась из рук Малены и Руперта подобно безумной. Серебристые волосы, всегда уложенные в безупречную прическу, сейчас растрепались, рассыпались по плечам, делая ее похожей на ведьму. Платье из дорогого и изысканного черного шелка было покрыто пылью и копотью. Она потеряла мантилью, а в глазах не осталось ни гордости, ни силы, только безутешное отчаяние.
– Держите ее! – взвизгнула Малена, цепляясь за мать.
Та все же сумела вырваться и бросилась в нашу сторону через площадь.
Руперт покачнулся, когда Каталина его оттолкнула. Остальные слуги лишь беспомощно переглядывались. Никто не рискнул останавливать старую герцогиню. Никто бы не смог.
Она бежала, подхватив юбки и забыв о приличиях. Бежала так, как не бегают в двадцать. Туда, где осталась лежать ее дочь.
Меня затрясло с такой силой, что зубы звонко стукнули друг о друга.
– Авенар… – прошептала, впиваясь пальцами в рубашку любимого.
Голос сорвался.
Каталина пронеслась мимо нас, не заметив. Будто чувствовала, где ее дочь.
А я не знала, что нужно сказать. Останови ее? Помоги ей? Или просто молить, чтобы мой дракон не отпускал меня. Потому что если отпустит – не останется ничего. Ни силы. Ни света. Только пустота, в которой навсегда застынет прощальный взгляд Лиары – удивленный, почти детский, словно она в самый последний миг наконец-то проснулась.
Авенар не ответил, только крепче прижал к себе и ускорил шаг. Я ощутила, как напряглись его мышцы. Потом обернулась и посмотрела ему через плечо.
Лучше бы не делала этого. Потому что глазам стало больно от того, что увидела.
Каталина рухнула на колени. Ее пальцы, ломая ногти, царапали почерневшие от дыма остатки здания. Она пыталась разгрести камни, достать оттуда свою девочку, вернуть все назад.
– Лиара! – снова закричала она, и это был уже не человеческий крик.
Это был вой. Вой матери, потерявшей ребенка.
Мое сердце сжалось так сильно, что на мгновение показалось – оно просто треснуло.
Я могла искать оправдания сколько угодно. Убеждать себя, что иного выхода не было. Но это никак не изменит того, что случилось.
Ее дочь мертва. Я ее убила.
А толпа все росла, заполняя двор, как прилив – медленно, неотвратимо. Женщины прижимали к себе детей, стискивая их так сильно, что те морщились от боли. Мужчины сжимали кулаки, но никто не решался издать хоть звук. Страх заставлял их молча подчиняться новым хозяевам замка.
Только Малена не двигалась с места. Растерянный взгляд графини Рингроу блуждал по развалинам, губы дрожали. Рядом старый слуга держал за руку ее сына. Роберт смотрел исподлобья – но не на драконов, нет. На меня.
Мелькнула мысль, что и его отца я убила. Граф Рингроу наверняка мертв, ведь он командовал гарнизоном. Все, что случилось этой ночью в Минрахе – случилось из-за меня.
– Унеси, унеси меня отсюда! – попросила я, пряча лицо на груди Авенара. – Не хочу это видеть!
Толпа расступилась, когда Авенар направился к храму – единственному уцелевшему зданию. Его шаги взметали пыль и пепел, покрывшие камни площади. Эта едкая смесь оседала на моих губах, делая их сухими и шершавыми. Воздух пах пролитой кровью и гарью.
Люди молчали. Драконы тоже молчали. Даже ветер стих, будто затаив дыхание перед новой бедой.
И в этой звенящей тишине раздался голос Каталины.
– Ты…
Он прозвучал как выстрел в спину.
Авенар нахмурился, но не остановился. Продолжил идти и уносить меня прочь.
– Будь ты проклята! – полетело над площадью. – Будь ты проклята, тварь!
Любимый замедлил шаг. Я ощутила, как его наполняет ярость, и отчаянно зашептала:
– Нет, не останавливайся, прошу, не слушай ее! Пусть говорит, что хочет. Просто иди! Унеси меня!
Он подчинился, хотя по лицу было видно, что он готов разорвать Каталину прямо сейчас.
Я зажала ладонями уши, но это не помогло. Я все равно ее слышала. Нет, она не кричала. Наоборот, ее голос был спокойным и ровным, но каждое слово вбивалось как гвоздь:
– Ты убила их! Мою дочь и моего сына, отцов и братьев всех этих людей. Их кровь на твоих руках. Твоей душе никогда не будет покоя!
Будто во сне я увидела, как любимый внес меня в опустевший храм. К нам тут же метнулись перепуганные женщины, в которых я узнала Марцеллу и Терезу. Авенар что-то говорил им, опуская меня на лавку, но его голос звучал глухо, будто из-под толщи воды. Слова тонули в гуле крови, стучавшей в моих ушах.
А я понимала, что Каталина права. Мне никогда не будет покоя. Потому что сегодня я нарушила клятву целителя: взяла в руки клинок не для спасения чьей-то жизни, а для убийства. Я больше не смогу исцелять, а раны, нанесенные мной, не затянутся.
Я смежила веки. Из-под сомкнутых ресниц выступила влага. А потом малыш внутри меня шевельнулся. Я инстинктивно прикрыла живот руками.
