выйти в просторный грот, где с высоты низвергался мощный водопад, наполняя широкий водоем, из которого, в свою очередь, вытекал ручей. Стены и пол пещеры поросли растительностью, в том числе и цветами с толстыми стеблями и светящимися бутонами, растущими вдоль берегов ручья. Их белое сияние соперничало со свечением светлячков.
Повсюду порхали крошечные летающие жучки, некоторые из которых, несомненно, попали бы в силки червей.
— Это что-то прямо из фантастической книги, — с благоговением сказала Келли. — Здесь, внизу, целая экосистема.
— Эко… систем? — спросил Уркот, обводя взглядом окрестности в поисках того, что Келли могла так назвать. В ее устах слово звучало как нечто большое…
— Ты уже смотришь на нее, — ответила она со смешком. — Это слово относится ко всей жизни в определенной среде. Живые существа здесь, внизу, существуют в своей собственной маленькой экосистеме… в своем собственном маленьком пузыре. Они приспособились к условиям, чтобы создать своего рода сообщество, совершенно уникальное по сравнению с существами на поверхности. Даже только с этими насекомыми, здесь есть баланс хищников и добычи, а растения являются основой пищевой цепочки.
— Значит… Клубок — это тоже собственная экосистема?
— Ага. То же самое с болотами. И внутри более крупной экосистемы могут быть экосистемы поменьше, адаптированные к точкам, где условия отличаются. Как, скажем, в джунглях, вокруг озера может сформироваться другая экосистема, со своими уникальными источниками пищи и условиями окружающей среды, которые позволяют другим существам процветать. Но баланс может быть очень хрупким. Появление чего-то нового, например, нового животного, нового растения или новых погодных условий, иногда может нарушить экосистему настолько, что она может быть полностью уничтожена. Мы видели, как они кардинально меняются на Земле, например, когда люди привозят растения и животных в новые районы, или когда человеческая деятельность меняет условия в окружающей среде. И, к сожалению, это нарушение может уничтожить целые виды.
Он задумчиво хмыкнул, заново изучая окружающую обстановку. Хотя человеческие слова часто сбивали его с толку, он не мог отрицать, что был заинтригован тем, как Келли видит мир.
А еще ему нравилось слушать, как она говорит.
— Извини за многословность, — сказала Келли после короткого молчания. — Я просто нахожу эти вещи увлекательными.
— Я тоже. Спасибо, что помогла мне понять.
— В любое время, здоровяк.
Уркот подошел к краю бассейна. Келли осторожно убрала ноги с его талии, повернулась, и, когда он присел и протянул нижнюю руку, спустилась с его помощью. Ее ботинки мягко приземлились на растительность внизу.
— Эта вода безопасна для питья? — спросила она.
Он сделал глубокий вдох, наполняя свои чувства свежим ароматом тумана.
— Да.
— Наконец-то, — она опустилась на колени, наклонилась и, сложив ладони чашечкой, погрузила их в бассейн.
Уркот опустился рядом с ней, и они вдоволь напились прохладной, чистой воды.
Закончив, Келли вытерла рот тыльной стороной ладони, сняла с плеча рюкзак и достала бурдюк. Пока она наполняла его, Уркот встал и оглядел пещеру.
— Останься тут, — приказал он.
— Да, сэр, — весело ответила она.
Как ни тяжело было отойти от Келли, даже зная, что она все время будет в пределах видимости, он направился к ближайшим растениям, чтобы найти еду. Нителисты, росшие вдоль стен, имели волокнистые листья, но у основания были луковицеобразными и съедобными от корня до верхушки. Белокорни — длинные грибы с белыми ножками, растущие густыми скоплениями, — обладали мягким землистым вкусом, но были довольно сытными. Но лучше всего были теневики, маленькие сочные плоды с темно-синей кожицей, растущие гроздьями под землей у источников воды. Их сок был идеальным балансом сладости и терпкости.
Это были плоды, которые вриксы Такарала ели ежедневно. Пища, которая помогла им пережить самые мрачные дни, когда Зурваши отказывала большинству своих подданных в свежем мясе.
Он собрал свой урожай, предплечьем прижав его к животу. На языке вриксов он тихо сказал:
— Спасибо тебе, Певица корней, за твою щедрость. Пусть твоя песня будет звучать вечно.
К тому времени, как Уркот вернулся к Келли, она уже убрала бурдюк с водой. Он опустился на землю и разложил еду на покрытом мхом каменном полу между ними, называя каждый плод.
Она взяла гроздь плодов теневика.
— Думаю, пришло время поиграть в русскую рулетку.
— Играть? — Уркот наклонился к ней, не в силах скрыть своего нетерпения. Ему всегда нравились игры, особенно когда он соревновался с Келли. — Как мы будем играть?
— Это игра, в которую мне придется играть одной. Полагаю, ты уже ел все это раньше?
Склонив голову набок, он кивнул.
— Да.
— Поэтому ты уже знаешь, что их безопасно употреблять в пищу. Русская рулетка — это азартная игра на грани жизни и смерти, — Келли указала на еду, стоявшую между ними. — Я не знаю, что из этого безопасно для меня, а что может отравить.
Его челюсти и плечи поникли, и что-то тяжелое и холодное опустилось в желудок.
— Мне не нравится эта игра.
И все же он знал, что она права. Хотя люди могли есть большую часть тех же продуктов, что и вриксы, они не переносили корень сладкого клыка — открытие, сделанное Кетаном, когда Айви ужасно заболела после того, как съела его. Болезнь была настолько тяжелой, что Кетан боялся потерять ее. Кто мог сказать, что еще может навредить людям?
Келли усмехнулась.
— Мне тоже, но без пищевого анализатора невозможно по-настоящему узнать, не попробовав, — она указала на белокорни. — Это грибы, поэтому я их не трогаю. На Земле с неизвестными грибами опасно связываться.
Уркот низко зарычал, протягивая руку, чтобы забрать у нее ягоды теневика.
— Ты ничего не будешь есть.
Она отобрала у него ягоды.
— Мы не знаем, как надолго застряли здесь, а еды у меня в рюкзаке, хватит только на некоторое время. Я могу пробовать понемногу и ждать.
— Келли…
— Инъекции, которые они нам сделали, должны защитить меня от наихудших последствий.
— Должны, — раздраженно повторил Уркот. Это слово понравилось ему не больше, чем сама игра.
— Послушай, я проанализировала тот корень, от которого заболела Айви. Токсины, которые он содержал, действительно должны были убить ее. В течение недели у нее должна была начаться полиорганная недостаточность. Вместо этого она проболела несколько дней, а потом полностью поправилась. Каждый раз, когда Айви пробовала что-то новое, она шла на риск, прокладывая для нас путь еще до того, как узнала, что мы еще живы. Но это и есть жизнь. Это и есть выживание.
Она опустила взгляд на ягоды.
— Наши тела изменились и до сих пор меняются, чтобы лучше адаптироваться к этому миру.
Уркот взял ее за подбородок и нежно приблизил ее лицо к своему.
— А если
