не придет. Буду сидеть в этой комнате — сгину. А я теперь отвечаю не только за свою жизнь.
Намереваюсь вновь поговорить с Савиром, чтобы он разрешил мне выйти хотя бы в сад. Но едва подхожу к двери, как та распахивается, едва меня не ударяя. На пороге стоит Леира и гаденько мне улыбается.
На ней дорогой наряд и драгоценные серьги, которые муж обещал мне подарить на пятую годовщину. Я помню, как они мне понравились, но стоили так дорого, что я попросилась не тратиться. Он тогда еще согласился, что это нерациональная трата денег.
Но вот если будет повод…
— Ну здравствуй, Хельга, — тянет она, и я выныриваю из воспоминаний.
— Леира, — скупо приветствую я. — Чем обязана?
— Разговором.
Выражение ее лица не сулит мне ничего хорошего. Чувствую укол беспокойства — за последние дни это самая яркая эмоция, что я испытывала. Испытываю желание захлопнуть дверь, но вместо этого отхожу в сторону.
В конце концов, пока Савир здесь, вряд ли она решится навредить мне или тем более ребенку. Он не потерпит неподчинения даже от истинной.
Она заходит в комнату, толкая меня плечом.
— Савир уехал по делам. Будет вечером, — произносит Леира. — А у меня есть к тебе предложение. От которого ты вряд ли сможешь отказаться.
Глава 7
Сомневаюсь, что хоть одно предложение Леиры может меня заинтересовать. Но выгнать ее я не могу. Замучаюсь потом разгребать последствия.
— И какое же?
Она закрывает дверь и делает несколько медленных шагов внутрь комнаты, словно слова подбирает. Ее темный взгляд скользит по обстановке, нос неприязненно морщится.
— Я вижу, что тебя раздирает боль. И прекрасно тебя понимаю. По-женски. Мой истинный не тот мужчина, от которого так просто можно отказаться…
— Савир мне не нужен, — жестко отрезаю я. — Вы истинная пара, и я не стою у вас на пути.
Почти правда. Мое сердце все еще кровоточит. Но эта боль не идет ни в какое сравнение со страхом за ребенка.
— Не стоишь? — с коротким смешком спрашивает она и поворачивается ко мне. — Он не разведется с тобой, пока ребенок не родится. Хочет дать ему свое имя.
Глаза Леиры гневно сверкают. Она вообще ведет себя так, словно ее выдержка висит на волоске.
Душная тошнота подкатывает к горлу. А я еще задавалась вопросом, почему он не несет бумаги на развод. Как мило, что он поделился этой информацией со своей истинной, но не со мной. Я же тут совсем… не участвую.
— Ближе к делу, — говорю я, сложив руки на груди.
— Я хочу тебе помочь. Дам тебе деньги. Много денег. И помогу уехать.
Смотрю на нее с подозрением. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. А, значит…
— …однако есть одно условие, — продолжает она. — Ты должна избавиться от плода. Отвезу тебя в одно место, там его выкорчуют быстро и безболезненно. Еще десять штук потом себе родишь. Вы, люди, без конца плодитесь.
Каждое ее слово подобно кинжалу, пропитанному ядом. Мне в буквальном смысле становится дурно.
— Вон! — цежу я, указывая на дверь. Понимает она меня. По-женски. Ага, как же. Как ей вообще могло в голову прийти предложить подобное?
Она словно не слышит. Лицо искажается от ненависти, в голосе слышится бессильная ярость. Невольно отступаю, защищая руками живот.
— Я бы и так дала тебе уйти. Правда, Хельга! Больше всего на свете хочу, чтобы тебя здесь не было! Но, думаешь, я позволю своему мужчине гоняться за тобой и твоим выродком? Неееет, он должен быть уверен, что твое чрево пусто!
Леира указывает пальцем на мой живот, и ее буквально трясет. Она угрожающе наступает на меня, сжимая одну руку в кулак. Мне становится по-настоящему страшно. Мы с ней одной комплекции, но по силе с драконицей я не сравнюсь. Она сильнее любого мужчины без второй ипостаси.
— Убирайся! — кричу я, надеясь, что хоть кто-то услышит. Вмешается. Вдруг Савир уже вернулся? Пусть он усмиряет свою змею.
— Тебя изгонят, как только он родится, — продолжает она дрожащим голосом. Совсем себя не контролирует. — Я уж позабочусь! Если ему вообще позволят это сделать. Так что тщательно следи за тем, что делаешь и как говоришь, северянка. Ты в этом доме чужая. Всегда была! Савир мой! И этот дом тоже мой! По праву истинности, по праву…
В дверь раздается стук, и мы одновременно к ней поворачиваемся. Моя грудь тяжело вздымается, сердце стучит где-то в горле.
— Войдите, — хрипло велю я. Дверь открывается и на пороге появляется Дейлара — экономка. Ей под пятьдесят. Некогда черные волосы теперь полностью белые, на загорелом лице глубокие морщины. У нее худое и сильное тело, царственная осанка, стальной голос, а еще просто огромное сердце.
Сейчас ее лицо непривычно бледное и сосредоточенное. Сразу понимаю, что она слышала каждое словно.
— Тейра Варкелис, — обращается ко мне. — Я к вам. По важному вопросу, касаемо… эм… обустройства детской. Помните, мы договаривались?
Мы ни о чем не договаривались, но я облегченно киваю несколько раз.
— Как закончите, зайди ко мне, — велит Леира экономке. Смотрит на меня еще пару секунд, а затем выходит. Ярость тянется за ней змеиным хвостом. Кажется, что даже воздух подрагивает.
Дейлара ждет пару секунд, а затем быстро подходит ко мне, обнимает.
— Мне так жаль, тейра Хельга, так жаль, — шепчет она. По ее щекам текут горячие слезы. — Самым худшим врагам такого не пожелаешь.
У нее только одна дочь, которая родилась… с особенностями. Муж почти сразу их бросил, посчитав жену дефектной, и ей пришлось тащить все на себе. Нередкая история, даже для моего мира. Дейлара сильная и несгибаемая, мне всегда хотелось брать с нее пример.
Сейчас особенно.
Она ждала в этом доме наследника почти так же сильно, как и я. Все говорила, что не терпится с младенцем понянчиться. И она же посоветовала пойти к доктору Моррис, когда я в очередной раз отказалась от еды.
— Она не даст моему ребенку родиться, — шепчу я вслух то, о чем даже подумать боюсь. — А если и даст, то вскоре избавится. Савир слеп и глух к тому, что происходит.
Дейлара тяжело сглатывает.
— Мне страшно за вас. Забирайте документы и бегите. Код от сейфа — дата вашей свадьбы.
— Я не могу покинуть особняк. Защита не выпустит.
— Я… — вижу, с каким трудом ей дается каждое слово. Она фактически предает сейчас своего хозяина, что много лет назад дал ей кров и работу почти в безвыходной ситуации. — Попробую разузнать, можно ли что-то сделать.
Я сжимаю ее
