и получишь немного свободы.
Грейсон фыркнул.
— Я не собираюсь торговаться с каким-то смертным.
— Если хочешь снова использовать свои руки и увидеть, что находится за пределами этой лаборатории, — сказала я, поворачиваясь на каблуке, — именно так ты и поступишь.
Я тратила перерыв, разговаривая с ним. Он не имел верхушки, и чем раньше он это осознает, тем лучше. Это была моя лаборатория. Ему нужно было играть по моим правилам.
— За что ты молишься? — крикнул Грейсон вслед, когда я отступала.
Вопрос заставил меня замереть на месте. Когда я снова обернулась к нему, любопытство смягчило его выражение.
— Я не молюсь, — призналась я дерзко.
Прошли годы с тех пор, как я склонялась перед Богами и что-либо у них просила. Они оставляли меня на произвол судьбы снова и снова, и мне больше не нужно было умолять их о крошках внимания. Я была лишь последующей мыслью, незначительной точкой в их существовании, и я отказывалась воздавать их безразличию вечной преданностью.
— Мне трудно поверить в какие-либо ваши способности.
Он издала короткий смех.
— В этом здании есть Боги. Перед тобой стоит Бог, а тебе трудно поверить в то, что мы предлагаем?
— Я учёная, — сказала я, словно этим объяснялось всё.
Однажды я молилась Богам, аккуратно склонившись на полу храма рядом с родителями. С возрастом мне всё труднее было находить связь со словами и жестами, ведь как можно верить в божеств, которые так редко слышат молитвы тех, кто больше всего в них нуждается? Какое право они имели наблюдать за моими трудностями и решать, что я не заслуживаю их времени?
Весь смысл проекта и интеграции заключался в попытке возродить веру на Земле. Я согласилась на эту работу прежде всего из-за эго и гордости. Инициатива вроде этой вписала бы меня прямо в учебники истории. Моё имя знали бы по всему миру. Но маленькая часть меня, о которой я старалась не думать, задавалась вопросом, смогу ли я найти ответы на более личные вопросы. Если кому и нужно было восстановить веру, так это мне.
— Какие ещё доказательства тебе нужны? — спросил Грейсон.
— Дайте мне работать, и тогда я получу свои доказательства, — ответила я, покидая лабораторию.
После обеда пространство снова зашумело от активности. Чарли сидела рядом с Грейсоном и наблюдала за ним, набирая заметки на своём ноутбуке. В несколько моментов за день мне хотелось занять её место. Возможность наблюдать за другими на расстоянии, когда объект крайне нестабилен, казалась очень заманчивой.
Вместо этого я просматривала старые журнальные статьи, изучая эксперименты, чтобы добавить их в список. В месяцы до их приезда мы тщательно планировали все шаги и закупали необходимые реактивы. Я была в восторге каждый раз, когда каждый запрос на современное оборудование одобрялся и доставлялся без сопротивления.
Хотя стандартный список был разработан и распределён по этажам, амбиции кипели. У нас были свои идеи, отклоняющиеся от обычного рабочего процесса.
— Ты, — позвал Грейсон. — Подойди сюда.
Я оторвала взгляд от экрана и увидела, что он обращался ко мне.
Холден осторожно наблюдал за нами, пока я вставала со своего места и робко делала шаг к Богу.
— Держись подальше, Скотт, — предупредил меня Мэтт. Я кивнула ему коротко и остановилась в нескольких шагах от Грейсона.
— Я дам тебе делать твою работу, — сказал он. — Так что ты получишь свои доказательства.
— О? — Его внезапная готовность сотрудничать удивила меня. — Ладно.
Слишком просто. Грейсон кричал, вырывался и проявлял только презрение к этой инициативе. Я не была такой наивной, чтобы верить, что пара сухих фраз убедит его подчиниться.
Мэтт встал рядом со мной, сужая глаза, по-прежнему не доверяя Богу.
— Где я буду проживать на протяжении проекта? — спросил Грейсон нас обоих.
— С Холденом, — ответила я. Как руководитель проекта на этом этаже, Мэтт возглавлял интеграцию Грейсона и был его «хозяином».
— Нет.
— Нет? — эхом повторила я.
— Нет, — спокойно повторил Грейсон.
Это было так нехарактерно для его прежнего поведения, что тревога разлилась у меня в животе. Это было спокойствие перед бурей.
Комната стала неприятно тихой, коллеги приостановили работу и устремили внимание к разговору. Как при автокатастрофе — невежливо смотреть, но любопытство всё равно заставляет повернуть голову к месту аварии. Катастрофа — красивый театр, если ты не участник.
— Я предпочла бы не иметь дела с этим идиотом. — Его взгляд мелькнул на Мэтта, рот искривился от отвращения, а затем он вернулся ко мне. — Я буду сотрудничать, если буду проживать с тобой, — закончил он.
Мэтт сделал шаг вперёд, своим широким телом заслонив меня.
— Это не то, что было согласовано, — сказал он Грейсону.
— Ладно, — безразлично ответил Грейсон. — Тогда не ждите, что я буду с вами работать.
Я обернулась на Чарли, которая выглядела не менее озадаченной происходящим. Её пальцы быстро бегали по клавиатуре, делая заметки, и мне было интересно, какое профессиональное мнение у неё сложилось о происходящем.
— Ты не имеешь права распоряжаться этим, — твёрдо сказала Мэтт.
— Не забывай, с кем говоришь! — взревел Грейсон, и сила его слов вызвала лёгкую дрожь в лаборатории. Стеклянная посуда зазвенела на полках, пока тряска не прошла.
— Холден, — сказала я, касаясь кончиками пальцев его спины. Его мышцы напряглись от прикосновения. — Я поговорю с Гэретом. Нам нужно, чтобы он работал с нами.
Мэтт обернулся; выражение лица оставалось непроницаемым.
— Ты правда считаешь, что это хорошая идея?
На мгновение мне показалось, что я превзошла Бога, и это была глупая мысль. Грейсон мастерски повернул аргументы в свою пользу. Он удерживал передо мной единственное, чего я хотела, и всё, что оставалось — подчиниться, казавшемуся разумным требованиям.
Я так сильно хотела выполнить работу, ради которой меня наняли. И не просто выполнить её. Завершение проекта было бы лишь посредственным формальным упражнением. Я всегда стремилась быть на вершине своей области, и, если для этого нужно, чтобы этот извращённый Бог жил со мной, пусть так и будет. Гэрет, без сомнений, примет все необходимые меры предосторожности.
— Пусть решит Гэрет, — сказала я, чтобы закрыть вопрос, прежде чем Мэтт успел возразить.
Остаток дня я провела вне лаборатории, устроившись напротив Гэрета в его кабинете. После того как ему изложили всю ситуацию, Гэрет поговорил с Грейсоном и Хантером, с Мэттом и мной, прежде чем окончательно решить разрешить мне стать официальным «хозяином» Грейсона. Мэтт также временно переедет с нами в качестве меры безопасности, несмотря на мои возражения.
Когда Гэрет вынес вердикт, солнце уже скрылось за горизонтом, а остальные сотрудники покинули этаж, оставив меня и Мэтта сообщить Грейсону новость, в то время как
