с таким безумцем. Он бы превратил меня в неврастеничку!
Во-первых, я расхлебывала бы вместе с ним все его косяки. Во-вторых, начала бы ревновать его к каждой встречной-поперечной, и с годами моя ревность бы увеличивалась, потому что я бы становилась старше, мне на пятки наступали бы девицы помоложе, а он не переставал бы с ними флиртовать. В-третьих, однажды его бесконечные шутки стали бы вызывать у меня раздражение, потому что с чувством юмора у него перебор. И ложь: невозможно чувствовать стабильность и уверенность в завтрашнем дне с патологическим лжецом. Так что вывод напросился сам. Он мне не пара.
Мне был нужен кто-то надежный. Мужчина, который ценил бы меня, уважал, поддерживал бы мои интересы, даже если они ему не близки. Кто стал бы моей опорой, а не источником головной боли. Пусть не красавец, зато работящий и честный. Чтобы добивался своего не за счет манипуляций, а благодаря упорству и трудолюбию. А еще было бы прекрасно, если бы он разделял мою любовь к механике. С таким мне было бы спокойно и комфортно, я бы по-настоящему расслабилась и не думала, что он меня предаст. С таким я создала бы что-то стоящее без драм и переживаний. И пусть для всего мира он был бы простаком, зато для меня — самым лучшим, самым любимым и самым родным. Кто-то вроде…
Нет.
Я помотала головой. Нельзя позволять Арриану Леванту перекраивать уже существующий порядок вещей в моем мире. Райнер — мой друг. Точка! Я никогда не рассматривала его в качестве своего спутника жизни, потому что считала это почти противоестественным, и не буду даже начинать. Я, может, и молодая, но не совсем безмозглая. И я прекрасно понимала, что если дружеские отношения перерастут в любовные, а потом мы не найдем точек соприкосновения, то отмотать обратно до статуса дружбы уже не получится. А мне куда спокойнее жилось с мыслью, что за моей спиной раскрыты два крыла — капитан Грок и Райнер.
Наконец, сквозь грязные окна вагона пробился первый слабый луч, и я могла отвлечься от убогости купе и еще большей убогости своих душевных метаний. Я села в позе лотоса и уставилась на однообразный пейзаж — выжженную землю и редкие сухие кусты. Но вскоре за окном стали появляться первые ростки зелени. Сначала это были лишь отдельные островки травы, пробивающиеся через каменистую почву. Но чем дальше мы продвигались, тем больше становилось ярких красок. А потом перед нами расстелился сочный ковер, усыпанный цветами.
Мое сердце забилось чаще. Я завороженно смотрела на преображение за окном, впервые созерцая настоящий мир. Все мои детские воспоминания были связаны с серыми скалами, пыльными дорогами и безжизненными горизонтами. Я привыкла к монотонности Пустоши, к ее суровой красоте, но сейчас, глядя на буйство красок, понимала, чего была лишена.
Казалось, вместе с зеленью прорастала и надежда. Надежда на шанс начать все с чистого листа. Мне хотелось выскочить из вагона, босиком пробежаться по этой мягкой траве и полной грудью вдохнуть свежий воздух, наполненный ароматом цветов. Я не могла отвести глаз от этого великолепия.
— Похоже, Пустошь научила тебя ценить малое, — хмыкнул Кассиан, заметив, с каким восторгом я таращусь в окно.
Я медленно подняла лицо. Лежа на верхней полке, он подпер голову рукой и улыбался. Но в его зеленых, как та трава, глазах, в которых, как мне всегда казалось, горело столько всего, предназначенного только для меня, теперь я видела лишь обычный интерес, не более. Никакого затаенного влечения, никакой искры. Пустота. Осознание этой простой истины прокатилось по мне волной облегчения. Словно кто-то снял тяжелый груз с моих хрупких плеч.
— Пустошь научила меня быть сильной, — ответила я ровным голосом, и на этот раз в нем не было ни малейшего намека на былую обиду. Только спокойствие и уверенность. — И да, она научила ценить красоту, которую другие не замечают.
Кассиан слегка нахмурился, будто не ожидал такой реакции. Он явно привык к тому, что его слова вызывают у меня бурю эмоций, а тут — полный штиль.
Я отвернулась к окну, снова погружаясь в любование чудесным пейзажем, который стал меняться еще сильнее. Высоко в небе я заметила нечто невероятное — очертания космических кораблей, похожих на гигантских китов, медленно и величаво парящих над землей. Эти корабли были настолько огромными, что казались целыми городами. На их корпусах виднелись сотни огней, мерцающих и переливающихся всеми цветами радуги. Это было захватывающее зрелище, от которого невозможно было отвести глаз.
— Ульи, — пояснил Кассиан, спрыгнув с полки и тоже выглянув в окно. — Города-отели. Туристические платформы, где богачи из Кластера проводят свой отпуск. Представь себе, прилетают сюда, на вашу захолустную планетку, чтобы ощутить себя, как они говорят, ближе к природе.
Я с недоумением взглянула на эти летающие громадины. Никогда о них ничего не слышала. Наверное, власти Валгаллы держали подобное в секрете от жителей Пустоши, ведь нас считали неуправляемыми дикарями.
По мере приближения к Кристаллису пейзаж становился все живописнее. Поля сменились густыми лесами и высокими горами со снежными шапками. А вскоре показались первые признаки урбанизации. На горизонте замаячили остроконечные шпили зданий, а затем — и сам Кристаллис.
Он был похож на драгоценный камень, сверкая в лучах. Высокие здания, мощеные улицы, приличные таверны, парки — все говорило о процветании и благополучии этого места за счет его близости к Валгалле.
Тепловоз замедлил ход, приближаясь к станции, и Арриан тоже поднялся, разминая затекшую шею. Он посмотрел на перрон, где царила суета, и высказался:
— Я уже было решил, что на Кассандре совсем нет цивилизации.
— Не спеши с выводами, — улыбнулся Кассиан. — Ты еще не знаешь Кристаллис изнутри.
Когда вагон с грохотом остановился, мы собрали свои вещи и вышли на улицу. Двинувшись вслед за Кассианом, я с любопытством озиралась по сторонам, рассматривая диковинные наряды горожан, блестящие витрины магазинов и снующих туда-сюда носильщиков.
Мне, в отличие от Кассиана, не удавалось ловко отклоняться от столкновений с прохожими, и периодически мне прилетало что-то вроде «Глаза разуй!» или «Ох, какая наглая!». Тогда Арриан, привыкший к подобному порядку, просто взял меня за руку. Он не чувствовал, что попал в другой мир. Наоборот, здесь для него было что-то наподобие Аэона, только беднее.
На выходе с вокзала я увидела имперских миротворцев. Их строгие лица и отполированная броня напоминали о безграничной власти, простирающейся над этим миром. А чуть далее стояли солдаты Валгаллы, одетые в более
