макушки, куда он зарылся лицом.
Я обнимаю его за торс, крепко прижимаясь щекой к окровавленной груди. В этот момент мне плевать на то, что я могу испачкаться. Мне нужно подтверждение, что это не сон. И я его получаю, когда слышу громкий быстрый стук мужского сердца.
Он жив!
Мы оба живы.
Покалечены, особенно он, но мы смогли остаться в живых.
Я не знаю, сколько мы вот так просидели неподвижно, молча и жадно вдыхая запах друг друга. Даже не замечаю, как из спальни уходят женщины, оставляя нас с Романом наедине.
- Я так испугалась за тебя, – шепчу, поднимая голову вверх и смотря на его лицо.
- Не сильнее, чем я за тебя, – тоже шепотом произносит мужчина, жадно поедая меня глазами.
- Ты ужасно выглядишь, – прикусив губу, со слезами на глазах рассматриваю раны, которые в такой вблизи смотрятся ещё ужаснее.
- Завтра буду выглядеть немного получше, – он устало и вымученно улыбается и нежно прижимает свою ладонь к моей щеке, большим пальцем стирая предательскую слезу, которая всё-таки выскользнула из глаза.
- Теперь всё хорошо, правда ведь?
- Да. Всё… закончилось.
Облегчение разливается внутри приятной волной, которая даже боль в голове успокаивает.
- Тогда перестань кошмарить своих людей, – делаю попытку улыбнуться. – Как я поняла, твой зверь… лютует, а для них это немного болезненно.
Хмыкнув, Рома целует меня в лоб. Морщится при этом, но твёрдо прижимается разбитыми губами к моей коже.
- Он уже успокоился. Как увидел пять минут назад, что ты в порядке, так и прекратил это делать. И Алёна… не МОИХ людей. НАШИХ. Наших же?
- Да, конечно, – торопливо произношу я, видя в его глазах настороженное опасение. Понимаю, что он хочет услышать от меня подтверждение, что после всего произошедшего не отказалась ни от него, ни от его стаи. – Просто ещё не привыкла. Но я привыкну так говорить. Обещаю.
Рома довольно улыбается.
- Спасибо тебе, – шепчет мужчина, с виной в глазах смотря на меня. – Если бы не ты… Ещё бы пара минут… и я… умер бы там, на полу.
- Как у тебя вообще получилось обернуться?! А ещё и драться с ним!..
- Ну, не буду скрывать. С трудом. Но одна только мысль, что Юрий передумает и всё-таки потом тебя убьёт … – он мрачнеет. – Во время схватки только эта мысль придавала мне сил. А когда ты потеряла сознание, кажется, сил стало ещё больше. Я практически сразу же, как только ты отключилась, убил его. Ты даже представить себе не можешь, в какой ярости мы с моим зверем были. Даже пуль особо не чувствовали, когда боролись с Должином. Даже когда он сдох, никак не могли успокоиться. И если бы мне не нужно было тебя оттуда унести, клянусь, я все оставшиеся пули из пистолета в него ещё разрядил бы.
- А как ему вообще удалось пронести пистолет через охранный пункт? – не сдержавшись, интересуюсь у Ромы.
Это и правда странно. Когда я со своими охранниками выезжала в город, даже нашу машину при возвращении тщательно проверяли на пропускном пункте.
- Он не проносил, – мужские губы сурово поджимаются, а глаза вспыхивают яростью.
Глава 48
48
Алёна
Заскрежетав зубами, Роман резко выдыхает, после чего всё-таки начинает рассказывать подробно:
- Проверка с камер показала, что его привезли в грузовике с продуктами фирмы, которая занималась организацией сегодняшнего приёма. Должин подкупил двух оборотней из той компании. Одного, который спрятал пистолет в апельсинах, и второго, официанта, который вынул его, когда разбирали коробки с продуктами. Именно он и отнёс пистолет в ту комнату перед приёмом. Чуйка у Юрия работала хорошо. Видимо, он понимал, что после приёма я его уже не отпущу. И таким образом подстраховался.
- Апельсины? – удивлённо округляю глаза.
О тех, кого оборотень подкупил, даже спрашивать не хочу. Я примерно представляю, что будет с ними, когда люди из службы безопасности Романа их найдут. Если уже не нашли.
- Ну, мы, оборотни, знаешь ли, очень не любим некоторые запахи. Они перебивают для нас все остальные. И запах апельсина как раз относится к одним из них. Охрана, если зрительно не находит оружие, чувствует его по запаху. А когда они начали проверять фургон, цитрусовый запах перекрыл для них запах пороха и металла пистолета.
Офигеть!
Апельсины?! Оборотни не любят запах апельсин? Никогда бы не подумала.
Пока я в полном шоке пытаюсь переварить эту информацию, Роман продолжает говорить злым, рычащим тоном:
- Охрана уже получила предупреждение…
Представляю, что это было за предупреждение.
- … что нужно тщательнее всё осматривать. Ну и Борису я дал команду, чтобы придумали ещё какой-нибудь способ досмотра, учитывая подобное.
Я вижу, что Роману становится хуже. На висках проступает пот, речь немного замедляется, а в глазах происходят вспышки боли, которые он пытается утаить от меня, отводя взгляд в сторону.
- Ром, тебе плохо? – с испугом смотрю на него, отстраняясь. Может, я слишком сильно давлю на его раны.
- Просто в человеческой ипостаси раны очень медленно заживают. Регенерация работает в полную силу только в том случае, когда я в образе волка. Но надо было решать вопросы после схватки, и некогда…
- Ты же решил самые важные, да? – перебиваю его требовательно.
- В принципе… да.
- Значит так, – чуть ли не командным тоном начинаю говорить я. Видимо, во мне снова проснулась та незнакомка, которая смело и решительно бьёт оборотней по головам. – Раз решил их, тогда оборачивайся. Прямо сейчас! И запускай эту свою регенерацию в полную силу.
Смешно округлив глаза, Роман даже не сопротивляется, когда я выбираюсь из его объятий и сдвигаюсь назад. Он с искренним удивлением смотрит на меня.
- Оборачиваться… прямо тут? – интересуется у меня, когда дар речи к нему возвращается.
- Да.
- Эм-м-м.. – мычит мужчина невнятно. – Алён, ты видела моего волка всего два раза. И оба раза я был не в образе милого волчонка, если ты помнишь.
- И оба раза этот зверь спасал мне жизнь, – тихо произношу я. – Это я тоже помню, Ром.
- Не хочу тебя пугать, – хмурится мужчина. – Если ты испугаешься его, то нам с волком будет очень… больно, – нехотя признаётся в том, что его беспокоит и сдерживает.
- Я не
