Под защитой жестянки - Лайла Фэй

— Я упаду, — всхлипнула она. — Это слишком!

— Нет, не упадёшь. Просто оставайся в этом положении и принимай меня как следует. Ты ведь можешь это сделать, правда? Выдохни ради меня. Освободи место.

Она прерывисто выдохнула, и я прижал вибрирующие пальцы к её клитору, доведя её до оргазма за восемнадцать секунд. Она хрипло закричала, и её трясло так сильно, что столы дрожали вместе с ней. Я скользнул ещё глубже, и блаженство омыло мои схемы.

Поскольку выяснилось, что она способна принять меня целиком, я перепрограммировал свои сенсоры удовольствия так, чтобы они распределялись равномерно по всей длине ствола. Это означало, что чем глубже она меня принимала, тем приятнее это становилось — вплоть до того, что мне приходилось бороться с оргазмом, когда я упирался в самое дно.

Она позволяла мне входить на всю глубину каждый раз, когда мы трахались. Сегодняшний день не стал исключением.

— Ну же, не плачь, милая, — мягко произнёс я, когда несколько слёз упали на пол под её лицом. — Я знаю, что это непросто, но ты справишься. Ты у меня такая храбрая девочка. Я заставлю тебя кончить снова, и всё будет хорошо.

— Почему это каждый божий раз так тяжело? — всхлипнула она, качая головой, пока я прижимал палец к её клитору, на время ограничиваясь лишь нежными поглаживаниями.

Теперь у меня был встроенный диспенсер для смазки, который увлажнял мои пальцы и член по первой же команде. Мой палец скользил по её пульсирующей плоти с непристойной лёгкостью и Серу затрясло ещё сильнее, её руки почти подкашивались. Все её мышцы так напряглись от усилий, что видеть, как эта сильная женщина превращается в руины, когда я трахаю её, было неописуемым удовольствием.

— Это потому, что ты всё ещё думаешь, будто мы не подходим друг другу, — сказал я, впрыскивая очередную порцию смазки из своей головки, когда погрузился в неё на всю глубину. Не то чтобы она ей требовалась — моя девочка и так вся промокла для меня, но это вносило крошечную разницу. К тому же, теперь она хлюпала при каждом моём толчке. Обожаю этот звук.

— Скажи, что мы подходим друг другу. Скажи, что мы идеальная пара. Скажи, что ты впустишь меня.

Она простонала и затихла, а я прижал влажный большой палец к её пульсирующей анусу, осторожно описывая круги. Она содрогнулась от всхлипа.

— О-о, чёрт. Дин. Я умру, если ты это сделаешь.

— Нет, не умрёшь. Впусти меня.

Хотя её губы отказывались произнести эти слова, тело подчинилось моей просьбе. Она задрожала, сделала глубокий вдох и раскрылась мне навстречу. Мой большой палец легко скользнул внутрь — не слишком глубоко, и я заставил его вибрировать в такт пальцу, всё ещё прижатому к её клитору. Она вскрикнула, отчаянно пытаясь удержать равновесие, и я, воспользовавшись её замешательством, вошёл ещё глубже. Я вошёл в неё до самого упора, и Сера зашлась в пульсирующих волнах оргазма, то ли плача, то ли смеясь.

Я брал её долгими толчками, каждый раз упираясь в самое дно. Она кончила и теперь лишь содрогалась, едва оставаясь в сознании, но я не убавлял мощность вибрации. Между нами всё было мокрым: всё скользило, поддавалось, дрожало. Она кончила снова, сжимая мой член и палец, и тогда я позволил себе взорваться.

Я люблю тебя, — хотелось мне закричать, но это лишь испортило бы ей всё впечатление, поэтому я вывел эти слова у себя на лбу — там, где она не могла их увидеть.

— У тебя есть день рождения? — спросила меня Сера, когда мы перебирали огромную кучу ржавого металлолома в поисках более подходящей ступни взамен той, треснувшей, что мы нашли раньше.

— Я не рождался, — ответил я с усмешкой, которая прозвучала почти по-человечески.

— Я знаю. Но… в какой день тебя собрали и ввели в строй? У тебя есть запись об этом?

— Третье июня.

Какое-то время мы работали в тишине, пока Сера не выбралась из небольшой впадины, где вела поиски. На её лице играла слегка неуверенная улыбка. Она подошла ко мне, пряча что-то за спиной.

— Значит, твой день рождения уже прошёл, а до следующего почти год, — сказала она, тепло наблюдая за мной. — Как насчёт того, чтобы сделать твоим днём рождения сегодняшний? Ты бы хотел этого?

В моём ядре что-то дрогнуло — это было мягкое, трепетное чувство и я смотрел на неё целых четыре секунды, прежде чем отрывисто кивнул. Её улыбка стала ещё шире.

— Потрясающе!

Она показала то, что прятала за спиной. Это была пластиковая корона, почти целая, с надписью «Именинник», выведенной фиолетовым шрифтом спереди. Она потянулась ко мне, пытаясь надеть её на меня, а я был настолько дезориентирован, что не мог пошевелиться.

День рождения. Для меня.

— Ну же, — сказала она со смехом. — Ты же знаешь, что я не достаю до твоей макушки. Позволь мне короновать моего именинника. Ну, то есть, мужчину-именинника.

Я почти сложился вдвое — так сильно мне вдруг захотелось позволить ей это сделать. Сера испуганно пискнула от моего резкого движения, но тут же рассмеялась и осторожно водрузила корону мне на макушку. Она ласково коснулась моей щеки, и я утонул в её глаза, а моё ядро так и распирало от чего-то нового и драгоценного — чего-то, чему я не хотел давать имя.

Благодарность, — всплыло системное уведомление, игнорируя мои настройки. — Ты чувствуешь, что тебя любят и ценят.

Когда я выпрямился, она так и сияла, а я продолжал молчать, не зная, что сказать. Сера откашлялась и глубоко вздохнула.

— Ладно. Тебе нужна поздравительная песня, но предупреждаю: пою я ужасно. Останови меня, если тебе совсем не понравится.

Я перенаправил все ресурсы на слуховые и визуальные сенсоры, задействовав даже резервные каналы, которыми обычно не пользовался. Какой бы ужасной ни была песня Серы, она будет записана и останется в моей памяти навсегда.

— С днём рождения тебя, с днём рождения тебя! С днём рождения, жестянка Дин, с днём рождения тебя!

Она не попадала в ноты, голос звучал слишком пронзительно, но это было до безумия мило. Моё ядро так раскалилось от эмоций, что включились контуры охлаждения. Сера подошла ближе, смущённо улыбаясь, и обняла меня.

— Я так рада, что ты