по его плотно облегающему жилету, разглаживая несуществующие морщины, чтобы найти повод его коснуться.
— Вчера был конкурс силы и умений, сегодня-интеллект. Это никогда не одно и то же, но чаще всего им дают какие-то задачи, и они должны их решать. У людей обычно есть любимый день игр. Сегодня любимый день моего брата Луки.
— Это интересно. А какой твой любимый день?
Он посмотрел на неё, как будто вопрос был очевиден.
— Наверное, третий. Он сочетает в себе всё понемногу.
— Расскажи мне больше о своих других братьях и сёстрах? — Алекс продолжала задавать вопросы. Озед всегда напрягался, когда она пыталась задать ему личные вопросы. Кроме нескольких значимых разговоров о родителях, он постоянно уклонялся от разговоров о своей личной жизни.
Короткий ответ: «Нечего рассказывать», — было всем, что он сказал.
Алекс подарила ему слабую улыбку, повернувшись обратно, чтобы скрыть боль в груди. Хотя её чувства к нему продолжали расти, казалось, что он не позволял их отношениям стать чем-то большим, чем временное увлечение. И ей нужно было смириться с этим.
Толпы людей, плывущих мимо на платформах, дали ей понять, что они приближаются. Она повернулась и заметила Релли, плывущую на несколько деревьев дальше. Волнение от неожиданной встречи с кем-то знакомым охватило её, и она замахала руками в воздухе, пытаясь привлечь внимание Релли.
Алекс опустила руки. Она увидит её завтра. Релли пригласила их на афтепати в их гнездо. Хотя Релли её не заметила, она, к сожалению, привлекла внимание всех остальных.
Всеобщее внимание не уменьшилось, когда они медленно двигались по кругу вокруг арены. Она узнала несколько мужчин, которые уже представлялись ей. Они думали, что она их не запомнила? Или просто пытались снова представить себя, надеясь, что она их узнает?
Наконец, её плечи начали расслабляться, когда они пробрались сквозь толпу и нашли своё место, но то, что их ожидало, оказалось ещё хуже. Фиерад развалился на месте, где обычно сидела Алекс.
Бросив взгляд на Озеда, она заметила его ярость, вспыхнувшую в его шокированном выражении за секунду до того, как она исчезла. Его безучастное лицо вернулось на место, и он снова стал неподвижным, каменным Озедом. Она могла бы бросить туфлю в Фиерада за то, что испортил хорошее настроение Оззи.
Положив руку ей на спину, он подтолкнул её вперёд.
— Фиерад, — вежливо поприветствовал Озед, но она уловила резкость в его тоне.
— Ах, — воскликнул Фиерад, вставая с широкой, зубастой улыбкой. — Прекрасно. — Её он поприветствовал поднятием хвоста. Для Озеда он остался неподвижным. Засранец. — Я хотел поздороваться перед началом игр.
Алекс кивнула, сжав губы, настороженно отнесшись к его истинным мотивам.
Он ухмыльнулся, и хотя Фиерад не был непривлекательным, у неё всё равно появилось чувство беспокойства. В его выражении сегодня было что-то новое. Уверенность, которой не было раньше, и это заставило её поёжиться.
— Как идёт расследование? Всё ещё уверены, что мы лжём? — Алекс спросила ровным тоном. Она не могла удержаться.
Мелькнувшие шок и раздражение на лице Фиерада стоили того удара. Озед положил большую ладонь ей на плечо, как бы говоря: «Успокойся, девочка». Она пожала плечами и скрестила руки на груди.
— Мы заканчиваем несколько незавершённых дел, — ответил он загадочно. — У большинства всё ещё возникают трудности с верой в то, что ты согласилась выйти за него замуж всего через несколько дней. То есть, они сомневаются, что ты бы это сделала, если бы знала все факты о нашем мире и о том, как он работает. Сколько времени ты была с Озедом, прежде чем согласилась выйти за него замуж?
— Три дня, — прорычал Озед справа от неё, и она ощутила, как её внутренности расслабились от облегчения.
— Я спрашивал Александру, — тон Фиерада резанул по мозгу. Её ладонь зачесалась от желания ударить его, но Озед лишь пожал плечами, оставаясь спокойным.
Звуки духовых инструментов, оповещавшие толпу о скором начале игры, прозвучали.
— Насколько он тебе объяснил наш мир, прежде чем ты согласилась?
— Достаточно, чтобы я полностью поняла, на что соглашаюсь, — почти выплюнула она.
Брови Фиерада нахмурились так, что стало ясно, он всё ещё считал её наивной и глубоко заблуждающейся.
— Если бы ты знала, что у тебя будет выбор среди всех доступных мужчин на церемонии и что они будут бороться за тебя, почему бы тебе согласиться на него?
Она смотрела на поле, но, услышав слова Фиерада, её голова резко повернулась так, что она чуть не свернула себе шею. Она почувствовала, как Озед пошевелился за её спиной, и её сердце сжалось. Как можно было считать такого мужчину, как Озед, чем-то меньшим, чем достойным слюноотделения? И как смеет этот hijo de puta (прим. исп. сукин сын) его оскорблять?
— Простите, вы намеренно это так сформулировали? — Она вытянула бедро в сторону, посмотрела на него самым снисходительным взглядом и выждала.
— Я… Нет, я… — Фиерад запнулся, пытаясь решить, держать ли свою высокомерную позицию.
Перед тем как он успел придумать, что сказать, она подняла три пальца перед его лицом.
— Сколько пальцев я показываю?
Фиерад выпрямился
— Три. А что?
— Отлично, я думала, у тебя проблемы со зрением, — она отступила в сторону, чтобы Фиераду было хорошо видно Озеда, а затем указала на него жестом, как будто он был ценным призом в программе «Подходящая цена». — Тогда используй свои чертовы глаза и ответь на свой вопрос. Просто посмотри на него. Этого достаточно.
Больше не беспокоясь о том, что можно и чего нельзя делать, она протянула руку и переплела пальцы с Озедом. К её облегчению, он сжал её ладонь и позволил их рукам остаться сцепленными. Она рискнула взглянуть на него и увидела, как маленькая, самодовольная улыбка тронула его губы.
Необычный мелодичный рог зазвучал снова, и, как и раньше, мужчины потоком устремились на поле. Разница была в том, что на этот раз их было только десять, а не сотня, как вчера.
Она снова повернулась к Фиераду и увидела, что его глаза сузились, став пылающими и злыми. Наконец он признал её такой, какая она есть: не слабой, сбитой с толку инопланетянкой, нуждающейся в руководстве и защите, а сильной, прямолинейной женщиной, которая точно знала, чего хочет, и это был не он.
Фиерад попытался сказать ей что-то ещё, но она перебила.
— Приятной игры. Мы с моим будущим мужем хотели бы немного уединения.
Его ноздри раздулись, и на его лице появилось выражение, заставившее её задуматься. Была ли она глупа, поддразнивая его и проявляя такое неуважение? Возможно.
Громкий голос раздался отовсюду, описывая испытание дня, но она не
