прозвучал громче, чем я планировала. — Это ложь!
— Мадам, не могли бы вы проехать с нами для беседы? — послышался голос одного из мужчин.
Он сделал шаг вперед. За ним двинулись остальные. Тощий, как жердь, мужчина в пенсне остался рядом с леди Халорн, кивая каждому её слову, словно заводная кукла.
— Нет! — Я сделала шаг назад, цепляясь за перила. — А теперь вон из моего дома!
— Госпожа не сумасшедшая! — Норберт возник из тени колонны. Он встал между мной и мужчинами. — Я могу засвидетельствовать это.
— Да, я думаю, сначала надо побеседовать с ней, — мягко попытался влезть доктор Гревилл. — Там были обстоятельства, которые…
— Молчи! — яростно произнесла леди Халорн. Её лицо исказила гримаса, которую она обычно прятала за маской светской любезности. — Она — безумна и опасна! Так что держите ее и тащите в карету! А я останусь здесь, чтобы все объяснить сыну. Когда он узнает, что эта тварь пыталась меня убить…
Я смотрела в её ледяные глаза и читала там ненависть. «Это ты! Ты во всем виновата! Ты настроила сына против меня!»
Мое письмо. Она получила его. И вместо того, чтобы спасать сына, чтобы попытаться понять, она подняла на уши всех, чтобы признать меня сумасшедшей. Вот это мать!
— О, я в этом не хочу участвовать! — возмутился доктор Гревилл, пятясь к двери. — Вы говорили мне, что все будет иначе! Вы сказали, что мы побеседуем с ней! Но вы хотите сразу увезти ее в психушку! Так дела не делаются!
— Я же сказал вам, — произнес жердь в пенсне. Его голос был сухим, безэмоциональным. — Мое заведение называется лечебницей! И ей там обязательно помогут. Изоляция — лучшее лекарство.
— Мадам! Назад!
Голос Норберта грянул, как выстрел.
Я не успела моргнуть. Дворецкий схватил тяжелый серебряный подсвечник с тумбы. В его движениях не было тяжести лет. Только стремительность рыцаря.
С размаху он опустил его на голову первого санитара, который бросился ко мне.
Звук был глухим, костяным. Мужчина рухнул, даже не вскрикнув.
В холле повисла тишина.
— Мадам, бегите! — закричал Норберт. — Чтобы добраться до сумасшедшей мадам, вам нужно пройти через сумасшедшего дворецкого!
И в этот момент я увидела. Он прижимал руку к губам и что-то шептал, но сквозь ткань перчатки пробивалось свечение. Черный знак на его ладони пульсировал в такт моему собственному сердцу. Магия. Древняя. Темная. Та, что принадлежала Ему.
— Господин! Нужна ваша помощь! Мадам! В комнату! — закричал дворецкий, и в его голосе звучала сила, от которой дрожали стекла в люстре. — Это произвол! Но я не отдам вас им! Мне хозяин голову снимет! А я хочу, чтобы моя голова пока побыла на месте!
Второй санитар бросился на него, но Норберт лишь взмахнул подсвечником, требуя соблюдать дистанцию.
— Бегите, госпожа! — прорычал старик, и его глаза решительно сверкнули. — Хозяин уже в пути! И дверь закройте!
Я развернулась и побежала. Вверх по лестнице. Прочь от криков, от запаха чужих духов леди Халорн, от страха.
Но я не успела.
Дверь распахнулась, и на пороге стоял Улис. Он даже не запыхался, будто почувствовал опасность за версту.
— Это что тут происходит⁈ — зарычал он таким голосом, что присели все. Даже санитары.
— О, милый, — бросилась леди Халорн в сторону Улиса. — Твоя жена сошла с ума! Она пишет мне вот такие письма… Это ее почерк… Я проверила… У меня есть результаты эскпертизы… А еще она бросилась на меня…
— Сколько она вам заплатила? — взгляд Улиса скользнул по санитарам и остановился на докторе Гревилле.
— Мне… мне ни сколько! — тут же запротестовал он. — Она сказала, что хотела бы просто побеседовать и позвала меня… Только… Видимо… Но утверждать не могу…
Он повернулся к маменьке.
— Альсар! Что у тебя с глазами? — прошептала она, вглядываясь в его лицо.
— А что не так с моими глазами? — усмехнулся Улис, нахмурив брови.
— Они были серо-голубыми… — прошептала леди Халорн. Наконец-то она поняла, что перед ней — не ее сын.
— Они всегда были золотыми, — спокойно произнес Улис, глядя на леди Халорн. — Всегда…
— Неправда! Я помню моего голубоглазого мальчика! — зашлась леди Халорн. — Это — не он! Мой сын не может себя так вести! Она… она была права! Это — не мой сын! Верни! Верни моего мальчика! Ты… Ты чудовище!
— Я что-то не понял, — выдохнул тощий в пенсне.
Все заинтересованно посмотрели на леди Халорн, которая трясла Улиса за одежду и требовала вернуть ей сына.
— Простите, моя матушка душевно больна, — вздохнул он. — Вы сами видели… Она даже родного сына не узнает… Раньше это не так бросалось в глаза… Но сейчас это перешло все границы…
— Альсар, — прошептала я, бросаясь к Улису. — Милый… Я так испугалась… Она вломилась и требовала отвезти меня в лечебницу…
Тощий снял пенсне и усиленно тер переносицу.
— Думаю, что моей матушке пора бы переехать туда, где за ней будут хорошо ухаживать. Я оплачу ее содержание… — вздохнул Улис, прижав меня к себе.
— Вы что? Не видите? Это — не мой сын! У моего сына глаза голубые! — кричала она. — Вы что? Не видите? Она правду написала! Правду!
— Сколько стоят ваши услуги? — произнес Улис, склоняясь к тощему.
— Ну, она уже оплатила их… Для невестки… — прошептал тощий, видя, как санитары удерживают леди Халорн. Та билась в истерике. — Так что… оплата поступила…
Я видела, что он боится врать генералу.
— Вот и хорошо, — вздохнул Улис. — Позаботьтесь о моей матушке, пожалуйста. Я не хочу срываться с важных переговоров, чтобы спасать свою бедную жену…
Он обнял меня, прижимая к себе.
— Разумеется, господин генерал, — прошептал тощий.
— Все, как она оплатила, — кивнул Улис.
— Ну, она оплатила самое… скажем так… самое… ужасное содержание, — произнес тощий, доставая какую-то бумажку.
— Может, строгость как раз пойдет ей на пользу, — вздохнул Улис. — Благодарю вас. Мне сейчас нужно вернуться на переговоры….
Леди Халорн вытащили из дома, доктор Гревилл откланялся и даже улыбнулся. Получилось немного нервно.
— Я рад, что у вас все хорошо, — произнес он, пожав мою руку. — Я на
