Фоксворти сжимает мою руку.
— Мы поймаем его, Бо.
Я мрачно смотрю на него.
— Обещаете?
Он не отвечает. Мы начинаем уходить, и твёрдая земля хрустит у нас под ногами. Вверху, на краю карьера, я вижу силуэт мужчины, который борется с двумя другими.
— Я хочу её увидеть! — кричит он. — Я хочу увидеть Фиону!
— Её парень? — тихо спрашиваю я. Фоксворти кивает. — Почему вы не позволяете ему спуститься?
— Потому что тогда последнее, что он запомнит — это свою девушку, измазанную кровью и пригвождённую к земле. Он не будет помнить, как они смеялись или занимались любовью, или как она выглядела, когда солнце играло на её волосах. Он будет помнить только её незрячие глаза и изломанное тело.
Парень Фионы начинает всхлипывать, и звук эхом разносится по каменоломне. Я могла бы закрыть глаза, но не могу заткнуть уши. Его горе и тоска пронзают мою грудь.
— Мы поспешили с выводами, — бормочу я. — Если бы мы больше думали об этом, то, возможно, поняли бы, что их было двое. Фиона Лейн могла бы быть всё ещё жива.
Фоксворти более прагматичен.
— Не было никаких доказательств, подтверждающих это. И убийцы невероятно редко работают парами.
Я медленно киваю.
— Как они могли познакомиться? Мы уже знаем, что Миллер был одиночкой.
— Мы заново прочешем всю его жизнь. Должна же быть какая-то зацепка.
Я обдумываю это. Вряд ли вы стали бы болтать с кем-то и как бы невзначай сообщать, что собираетесь совершить изнасилование и убийство. Даже использование интернета для поиска приятеля-серийного убийцы кажется маловероятным.
— Они, должно быть, очень хорошо знали друг друга, и, вероятно, с самого раннего возраста. Это единственное, что имеет смысл, — моя нога поскальзывается на каменистой осыпи, и я останавливаюсь, чтобы восстановить равновесие. — Анализ первой жертвы что-нибудь дал?
— Нам было не на что опереться. В прошлом году её семья вывезла все её вещи. Мы разыскали нескольких друзей, но, — он пожимает плечами, — им было нечего сказать.
— Не могли бы вы сообщить мне её данные?
Фоксворти, похоже, не слишком доволен.
— Мы проверили её. Возможно, вы не очень высокого мнения о полиции, но мы знаем, что делаем. Ваш приятель Арзо тоже участвовал. Он согласился с нами.
— Я считаю, что полиция отлично справляется со своей работой. Я просто хочу лично познакомиться с ней.
— Возможно, семья не захочет разговаривать с кровохлёбом, — предупреждает он.
— Ничего нового.
— Я отправлю по электронной почте всё, что у нас есть, когда вернусь в участок. Может быть, Красный Ангел сможет пролить новый свет на ситуацию.
— Ой, отвяньте.
Глава 22. Три
Приятно, когда тебе доверяют. На этот раз Фоксворти позволяет мне беспрепятственно войти в палату Коринн Мэтисон. Охранник больше не дежурит снаружи, без сомнения, потому, что это казалось бессмысленным после того, как мы, очевидно, нашли виновника. Это уже не так.
— Разве кто-нибудь не должен стоять у двери?
Фоксворти хмурится.
— Должен, — он достаёт телефон, набирает номер и что-то сердито бормочет, затем вешает трубку и смотрит на меня. — Они скоро будут здесь.
Коринн лежит на спине с закрытыми глазами. Её веки припухли; теперь, когда синяки заживают, она выглядит ещё хуже, чем раньше. Её лицо представляет собой ужасающую смесь цветов — от тёмно-фиолетового до синего и с оттенками выцветающей желтизны. Её забинтованные руки неподвижно лежат на животе. Повязки выглядят свежими, но сквозь одну из них начинает просачиваться кровь. Я вздрагиваю. Это не к добру. Тем не менее, слышен тихий храп, свидетельствующий о том, что Коринн, по крайней мере, немного отдыхает. Медсестра, стоящая возле её кровати, предупреждающе грозит пальцем в нашу сторону. Я киваю, хотя мне очень хочется разбудить её.
Я придвигаю стул и устраиваюсь поудобнее. Сейчас середина ночи, Коринн может проспать ещё несколько часов. Медсестра меняет пакет на капельнице Коринн и уходит.
— Это может занять всю ночь, — шиплю я Фоксворти. — У нас нет столько времени.
Он на секунду выглядывает за дверь.
— Медсестра ушла. Мы можем попробовать разбудить её.
Лицо Коринн умиротворённое. Я прикусываю нижнюю губу.
— Это было бы несправедливо. Ей нужно как можно больше спать. Мы можем вернуться утром.
— При дневном свете?
— Раньше. Рассветёт только около восьми, — я оглядываю его с головы до ног. — Вы еле держитесь на ногах. Вам нужно пойти домой и отдохнуть.
По тому, как напрягается его спина, я вижу, что он не в восторге от моего предложения, но от него никому не будет пользы, если он будет слишком уставшим, чтобы работать.
— Что вы будете делать?
— Я подожду здесь час или два на случай, если она проснётся, а потом отправлюсь либо в адский дом Миллера, либо посмотрю, что смогу раскопать о других жертвах. Сейчас ночь, — я самоуничижительно усмехаюсь. — Лучше всего я работаю, когда садится солнце.
Коринн тихо стонет во сне, и мы оба резко поворачиваемся. Она дёргает руками и пинается одной ногой. Я кладу ладонь ей на лоб, чтобы успокоить её. Она слегка расслабляется и снова похрапывает.
— Мы не можем её разбудить, — повторяю я, глядя на измученное лицо Фоксворти.
Он неохотно кивает и смотрит на часы.
— Я вернусь до семи.
— Отдохните подольше, если нужно. Без полноценного отдыха вы будете бесполезны.
— Я не собираюсь слушать советы проклятого кровохлёба!
Я подмигиваю. Он закатывает глаза, расправляет плечи и бодро выходит из палаты, словно желая доказать, что он не так устал, как я думаю. Я улыбаюсь ему вслед. У нас больше общего, чем мы осознавали.
Я встаю и потягиваюсь, оглядывая помещение. Если не считать букета цветов на столе у изголовья Коринн, всё точно так же, как и в прошлый раз, когда я была здесь. Я ищу открытку, гадая, кто прислал букет. Там ничего нет. Цветам, наверное, не больше пары дней, но они уже выглядят потрёпанными. Большая маргаритка уныло поникает; я протягиваю руку и пытаюсь поднять её, но мне удаётся лишь оборвать несколько лепестков. Я сдаюсь и откидываюсь на спинку стула, наблюдая, как грудь Коринн мерно поднимается и опускается.
Через некоторое время мой телефон звонит. Я хмурюсь, глядя на экран: это данные о Джой Палацци, первой опознанной жертве. Фоксворти. Должно быть, он зашёл в участок, прежде чем отправиться домой. Как бы я ни ценила эту информацию, этот человек просто не знает, когда нужно сделать перерыв. Я перекладываю телефон из руки в руку, решая, остаться ли мне с Коринн или рискнуть уйти. Затем слышится стук в дверь, и я чуть не роняю эту чёртову штуку.
Это другой медбрат. Он нервно смотрит на меня.
— Вы та, о которой говорили в новостях.
Я убираю телефон.
— Да.
«Давай, Бо, — уговариваю я себя. — Будь вежлива с человеком». Я встаю и протягиваю ему руку. Медбрат может решить, наклониться ли ему и пожать руку; если я подойду к нему, он испугается и убежит за километр отсюда.
Вместо того, чтобы пожать мне руку, он что-то кладёт в неё. Я удивлённо смотрю вниз. Это пакет с кровью.
— Я подумал, что вы, возможно, проголодались, — шепчет он.
Я не могу найти слов и таращусь на него, как идиотка.
— Она ведь не имеет никакого отношения к тем деймонам, за которыми вы охотитесь, не так ли?
Я качаю головой, всё ещё держа в руке кровь.
— Нет. И вы не обязаны давать мне это. Я не собираюсь ни на кого нападать и пить кровь. Даже такой новоиспечённый вампир, как я, обладает самоконтролем.
Медбрат выглядит встревоженным.
— О! Нет, я и не думал, что вы так поступите. Я просто подумал, ну знаете, что, может быть, вам понадобится энергия… — его голос затихает, и он переминается с ноги на ногу. Возможно, в моём новообретённом статусе героини всё-таки есть какие-то преимущества.
Я возвращаю ему пакет.
— Вам, ребята, это, наверное, нужно больше, чем мне, — говорю я, стараясь быть любезной.
