метрах от нас. Иди искупайся, — ровно отвечает Паша.
— К сожалению, не надела купальник сегодня.
Варя старается отвечать так же безразлично и холодно.
— Очень жаль, что я пропущу такое зрелище. Ну ты не волнуйся, я скоро закончу, — Паша слегка касается Варю ехидным взглядом и еле заметно ухмыляется.
— А ты давно машину чинил? Часто такие внезапные поломки бывают?
— Поверь мне, эта машина в идеальном состоянии. Я берегу ее как зеницу ока. Понятия не имею, как такое могло произойти.
— Может к тебе под капот зверек какой-нибудь залез, или, не знаю, змея…
— Какая змея?
— Ну не знаю, гадюка?
— Единственная гадюка, которая была в моей машине… — говорит Паша, переключаясь взглядом на Варю.
Ее глаза расширяются от такой дерзости, она тянется выкинуть в него ботинок.
— Я не имел в веду тебя. Если бы змея или другой зверек залезли сюда, хоть всей стаей, они бы не выжили и пооставляли бы свои шкуры. Здесь все сделано ювелирно, как будто кто-то специально залез и пытался сломать.
— Возможно, у тебя есть враги, способные на такое.
— А у кого их нет? Иди сюда, помоги мне.
Варя встает со своего места и присоединяется к ремонту. Паша показывает ей на проводок возле того места, где он прикручивает очередную гайку.
— Подержи этот провод, чтобы он мне не мешался.
— Слушаюсь, — двумя пальцами Варя аккуратно придерживает проводок, пока его руки заняты. Ей странно видеть, как его тонкие пальцы справляются с чем-то грубым и металлическим. Варя случайно взглядом поднимается вверх по руке и вглядывается в его напряженное лицо. Упускает секунду. Он закрутил что хотел. Поднимает взгляд на нее в ответ. Слегка улыбается.
— Ну все, можешь не держать.
Варя убирает пальцы, уходит к пледу на свое место. Паша закрывает капот, поворачивается к ней.
— Пошли мыть руки. И плед с собой возьми.
— Ты должен быть вежливее. Я спасла тебя и твою машину.
Чернов останавливается, на секунду задумывается.
— Как скажешь.
«Так легко?»
На пляже действительно никого нет. Раньше здесь всегда бесновалась толпа из желающих искупаться и пожарить мясо. А теперь, в этой тишине, одинокая ива и высокие камыши кажутся каким-то мертвыми и холодными.
Паша спускается к воде, снимает кеды, заходит в воду по щиколотку. Присаживается на корточки и тщательно моет руки. Варя расстилает плед на песке, усаживается на него и чувствует, как песок его подогревает. Она снимает кроссовки и закапывает ноги в тепло.
Все та же желтая высокая трава, все тот же горячий песок, высокое густое дерево у воды, все те же кувшинки, камыш. Воздух наполнен чистотой и пыльцой полевых цветов. А там, совсем близко, лес. Это место вызывает у Вари одновременно умиротворение и панический страх того, что звук шелеста камышей и кваканья лягушек прекратится, наступит мертвенная тишина и вместе с ней зазвучит чье-то пение. Что эта девочка все еще ждет ее там, за тонкими стволами деревьев, от куда Варя не сможет выбраться.
«Может быть все вокруг правы, и я начала сходить с ума еще тогда? Может быть я притворяюсь жалкой? То, что было тогда, там и осталось…»
— Чего приуныла? — слышится голос откуда-то сверху.
Варя не заметила, как Паша вернулся обратно. Он небрежно присаживается рядом.
— Да так, вспомнила кое-что, — слегка натужно улыбается Варя.
— Как заблудилась? — почти сказочным голосом отвечает Паша.
Он так просто об этом говорит. В семье Вари разговоры об этом дне условно запрещены. Иногда ей кажется, что того дня действительно не было, что она его выдумала. Сейчас, когда кто-то вот так просто об этом сказал, такое чувство, что Варя наконец-то добилась правды, добилась признания. Это как получить награду.
— Да, угадал.
— Если хочешь, мы уйдем отсюда, — спокойно произносит Паша, вглядываясь в воду. Варя делает вид, что увлеклась жабами на берегу.
— Нет, не хочу.
— Хорошо.
Тишина. Где-то по близости уж ест изо всех сил цепляющуюся за жизнь лягушку. Круги расходятся по воде. Ветер касается Вареных волос и небрежно откидывает их на Пашу. Варя смущается. Собирает их обратно в кучу и прячет под шиворот футболки.
— Я могу задать вопрос?
— Какой?
— Ты была у врача после той поездки? Я слышал, что ты еще подала в обморок после этого.
— Ох, все-то ты знаешь. Надеюсь, слухи до бабушки не дойдут, а то и правда придется идти к врачу.
— То есть не ходила?
— Нет.
— Почему?
— А почему я должна тебе все рассказывать?
— Потому что я твой единственный друг. Бабушке своей ты тоже ничего не рассказываешь. Уверен, если бы она знала, ты бы уже давно проходила обследование.
— У меня есть друзья, отстань!
— Да? Назови имя хотя бы одного? Может быть кто-то из твоего класса?
— Да иди ты к черту! — Варя злостно встает с места, берет обувь и идет к воде.
— Ты просила повежливее, я проявил заботу. Что-то не так? — Паша следует за ней.
— С чего бы?
— Если увидишь умирающего человека на обочине, не будешь волноваться за него, ничего не сделаешь? Даже не спросишь, что с ним?
— Я не умираю, и не на обочине!
Варя оставляет кроссовки на мокром мелководье, делает пару шагов назад, садится на песок, а Паша повторяет за ней.
— В машине это был первый раз, когда ты не просыпалась?
— Да.
— И больше ничего странного с тобой не бывало?
— Нет.
— Ты не договариваешь.
Варя закатывает глаза и презрительно фыркает.
— Ладно, не хочешь рассказывать свои секреты, не надо.
— Смеешься надо мной? Тебе просто скучно!
— Боишься, что я всем расскажу?
— Нет.
— Почему?
Варя стопорится, думает как ответить. Он отвечает из нее.
— Потому, что я такой же как ты. Мне некому рассказать. Это ты хотела сказать?
В ответ она лишь потерянно кивает.
— Хочешь, я первый расскажу тебе что-нибудь, чего ты не знаешь?
— Хочу. Что ты здесь забыл? — монотонно и серьезно говорит Варя.
— Это не секрет. Вернулся с армии, жду поступления. К концу лета меня уже здесь не будет.
— И как там, в армии?
— Скучно. Спроси что-нибудь поинтереснее.
— М-м-м, не знаю, о чем тебя спрашивать, — скрестив руки на груди и поджимая губы, отвечает Варя.
— Ладно. Про то, что мой отец сидел в тюрьме, ты наверняка уже знаешь.
Варя разворачивается к нему и теперь разглядывает его с интересом.
— Нам пришлось переезжать из-за того, что меня исключили из школы.
— А ведь и не скажешь, что ты глуповат.
— Не из-за оценок, а из-за поведения. Я часто дрался и иногда перебарщивал.
— То есть ты потенциально для меня опасен?
— Не думаю, что ты способна
