class="p1">Ох, дело плохо. Да, матушка поступила ужасно, но я знаю: он потом будет жалеть — когда ярость схлынет, чувство вины начнёт медленно разрывать его изнутри; Дарах слишком привязан к семье, к своему роду, чтобы по-настоящему причинить ей зло. Не раздумывая, я бросаюсь к любимому и крепко обхватываю за шею.
— Наша матушка решила дать нам своё благословение. Правда, мама? — я оборачиваюсь к ней.
Она ошарашенно смотрит на меня и медленно кивает.
Дарах замирает на мгновение. Его руки мягко скользят по моей спине, поднимаются, к голове, находят шишку, заставляя меня ойкнуть.
— Это совсем не похоже на благословение, — цедит он.
— Мне не больно, — шепчу я, не разжимая объятий; под моими пальцами его тело дрожит от ярости. — Всё вышло случайно… Мы просто обсуждали будущее семьи.
Его взгляд поднимается к матери.
— Это правда?
— Да, мы говорили о будущем рода, — подтверждает она.
— Вы поставили ей условие? Угрожали? — продолжает он, не сводя взгляда с матери. — Я должен был казнить вас тогда. Какого демона я вас пощадил?
Матушка Дараха смотрит на него спокойно, почти печально.
— Потому что ты мой сын.
— Может, я и вправду слаб.
Я сильнее прижимаюсь к нему.
— Нет, послушай меня, — шепчу я. — Ничего не случилось. Я жива, всё можно решить иначе.
— Матушка угрожала тебе? Ответь, Рина, — его голос становится ниже.
Примирить их я не смогу — да и его мать успела натворить слишком много бед. Но я могу сделать так, чтобы Дарах не жалел о своих словах, не корил себя за то, что произойдёт дальше.
— Мама просто хотела быть на нашей свадьбе, — я вдруг улыбаюсь.
— Что? — одновременно переспрашивают они.
Ну точно семья.
Дарах медленно переводит взгляд с меня на мать. В его глазах вспыхивает недоверие.
— На свадьбе?
Я невинно пожимаю плечами, всё ещё цепляясь за него.
— Ну да. Матушка волновалась, что не успеет благословить нас лично, вот и решила слегка… вмешаться в ход свадьбы. Но если ты найдёшь здесь храмовника, который сможет провести брачный обряд, мы ещё успеем к первой брачной ночи.
Дарах крепче прижимает меня к себе, утыкаясь лбом в мои волосы; напряжение в его плечах медленно растворяется.
— Не знаю, Рина, — шепчет он, — за что мне даровано такое благословение. Но ты — лучшее, что со мной случилось.
— Это не боги… ты сам меня купил.
— Храмовник служит в восточном крыле, — вмешивается матушка, не поднимаясь с кресла. — Он скрепит ваш союз. Я благословляю вас.
Через час храмовник монастыря скрепил наши клятвы, и именно в ту ночь судьба подарила нам первого сына из четырёх — будущего правителя. А Энари так и осталась нашей единственной горячо любимой дочерью.
Со временем раны затянулись, и конфликт был улажен: мать Дараха осталась довольна исходом — её внук возглавил род, но сама она так и осталась в монастыре, приняв своё заточение как искупление.
