тот только качал головой, но слушал с терпеливой улыбкой. Крепость была полна жизни, и я чувствовала, как любовь и тепло нашей семьи прогоняют тени прошлого.
Внезапно ворота сада распахнулись с громким скрипом, и вбежал Дариан, его лицо сияло, как солнце, а глаза были полны такого восторга, что я сразу поняла — случилось что-то грандиозное. Он размахивал руками, чуть не сбив горшок с цветами, и его голос гремел, как барабан.
— Она согласилась! — закричал он, его ухмылка была шире, чем двор крепости. — Мишель сказала «да»! Я женюсь! На двадцатый раз — она наконец-то согласилась!
Лир и Эйдан тут же бросили свои деревянные мечи и подбежали к нему, их глаза сияли любопытством.
— Дядя Дариан, ты женишься? — спросил Лир, его голос был звонким, а Эйдан, всегда более серьёзный, добавил:
— Тётя Мишель теперь не будет поджигать тебе сапоги?
Рейн расхохотался, его рука сжала мою, а Катрин и Кайрен переглянулись, их губы дрогнули от сдерживаемого смеха. Лиара и мои родители подошли ближе, их глаза искрились весельем, а император поднял бровь, но его улыбка была искренней.
— Двадцатый раз? — переспросила я, стараясь звучать серьёзно, но мой голос дрожал от смеха. — Дариан, ты побил все рекорды упрямства!
Дариан гордо выпятил грудь, его глаза сияли.
— Это того стоило! — сказал он. — Я знал, что она не устоит перед моим обаянием!
В этот момент в сад вошла Мишель, её рыжие кудри подпрыгивали, а на её лице была смесь гордости и лёгкого раздражения. На её руках сидел их годовалый сын, Тэо, с такими же рыжими кудрями, как у матери, и озорными глазами, как у отца. Он тянул её за волосы, хихикая, а Мишель бросила на Дариана взгляд, полный притворной суровости.
— Не зазнавайся, — сказала она, её голос был полон сарказма. — Я согласилась только потому, что устала от твоего нытья. И ради Тэо — ему нужен отец, который не будет бегать за мной с кольцом каждую неделю.
Все расхохотались, даже император, чья сдержанная улыбка превратилась в настоящий смех. Лир и Эйдан подбежали к Мишель, теребя её за плащ, и Тэо захлопал в ладоши, его крошечная магия искрила, как маленькие фейерверки.
— Тётя Мишель, ты теперь будешь принцессой? — спросил Лир, его глаза сияли.
Мишель фыркнула, но её глаза смягчились, когда она посмотрела на мальчиков.
— Принцессой? — сказала она, подмигнув. — Скорее королевой огня и ветра. А Дариан будет моим подданным.
Дариан притворно возмутился, подхватывая Тэо из её рук, и закружил его, вызвав звонкий смех сына. Ливия, сидя на руках Катрин, захлопала в ладоши, её магия сияла, как звёзды, и я почувствовала, как мой ребёнок толкается, как будто тоже хочет присоединиться к веселью.
— Поздравляю, Дариан, — сказал Рейн, его голос был полон тепла. — Но если Мишель передумает на свадьбе, я не удивлюсь.
Мишель ткнула Рейна в плечо, её ухмылка была острой, как лезвие.
— Не раскрыва мои планы, — сказала она, но её глаза сияли, когда она посмотрела на Дариана, и я знала, что их любовь, несмотря на все шутки, была настоящей.
Я посмотрела на свою семью — на Лиара и Эйдана, играющих с Ливией и Тэо, на Катрин и Кайрена, которые шептались, держась за руки, на Мишель и Дариана, чья любовь пережила двадцать предложений, на Лиару и моих родителей, которые улыбались, как в лучшие дни. Рейн сжал мою руку, его глаза были полны любви, и я почувствовала, как тепло нашего будущего ребёнка смешивается с теплом нашей семьи. Тень Велара всё ещё была где-то там, но сейчас, в этот момент, мы были сильнее, чем когда-либо, и я знала, что ради наших детей мы справимся с любой бурей.
