похлопал ее по спине, погладил по голове. — Я би сам спьустилсья… только подьождать ньадо било…
Ис ожесточенно замотала головой. Какое ждать?!. Он, вообще, себя слышит?
— Ты больше никогда, никуда один не пойдешь, понятно? — отвратительно зареванная, заявила она мираханцу. — Я… указ такой издам, и только попробуй только ослушаться!
Он тихо засмеялся куда-то ей в волосы и снова их погладил.
— Харашьо, харашьо, вашье имьерское вьеличество… Слушаюсь и повьинуюсь…
«Имперское высочество». Ис тут же оттолкнула мираханца в снег, отодвинулась, вытирая щеки запястьями почти яростно.
— Хватит меня обнимать!
— Я тьебья обьнимаю?!.
— А что — я тебя?!
— Ну… вабщье-то да.
Идиотина. Если бы имел хоть какое представление о поведении, понял бы, что должен просто извиниться… Вот как она теперь выглядит?.. Представить страшно.
Ис растерянно посмотрела вокруг. Пропасть! Она и забыла про нее… Сзади была она, спереди — валялся мираханец… А она сидела на коленях на самом краю. Мир сел, взял ее за плечи, отодвинул в безопасное место и вытащил из-за ее пояса топорик.
— Гдье ти такому научьилась? — он кивнул на аэростат. Спрашивал о прыжке.
Ис зачерпнула в пригоршни снега умыться. А что оставалось?..
— Мой друг детства был дознавателем, — и растерла по щекам, зачем-то добавляя еле слышно: — И моей первой любовью.
Она никому не говорила об этом. Никогда.
Мир рубанул по деревцу раз, второй…
Да что с ней такое происходит?! Что глаза, что щеки защипало еще горше. И захотелось снова разреветься.
Мерный стук железа по дереву и насквозь промокший, заледеневший шелк… Ветка с хряканьем полетела вниз.
Она снова хлюпнула носом.
— Подьержи, пожьялуста, — спас ее от новой истерики деловитый голос Мира: теперь он пилил ветку своим зубчатым ножом, но та была слишком тонкой, чтобы стоять прямо.
Поспешно отерев всхлипы, Ис подползла поближе, ухватилась за ветку.
— Повише, — велел Мир. — Чтоби я не задьел.
Он пилил, а она смотрела на него. Будто делать ей больше нечего… И он тоже не спешил.
— У мьеня тоже била пьервая льюбовь, — сказал он негромко. — Но она умьерла.
И то, как он это сказал… глухо… будто у него тоже внутри что-то умерло. Тогда, с ее смертью.
Впрочем, иначе не бывает.
И будто он тоже никогда не говорил об этом.
Ис не сдержала неожиданного порыва сочувствия:
— Моя… тоже.
Не совсем так, но подробности теперь не имеют значения.
Мир отпилил ветку, вынул из ее руки, осторожно сматывая освободившиеся снасти аэростата. Дирижабль радостно дрогнул. Мираханец посмотрел на Ис серьезно:
— Смьожешь пригнуть обратно?
Ис встала со снега, вглядываясь вперед, и колени предательски подкосились. Тогда… тогда это был порыв, а теперь… Отступила назад на шаг. Поняла, что босая: тапочки сбросила внизу, по примеру Мира… И ничего не чувствует, кроме одного огромного ужаса.
Но императрицы не боятся.
Мир протянул руку.
— Дьержись, — просто сказал он и… едва их пальцы соприкоснулись, дернул на себя и они полетели… в пропасть!
И тогда Ис закричала. Во всю силу неожиданно прочистившихся от ужаса легких. И впечаталась во что-то горячее. Амальгама!
А потом… ухнула прямо на балкончик, на котором остались ее тапочки. Мир приземлился рядом, на ноги.
— Цела? — бросил быстро.
И, едва кивнула в ответ, бегом полетел к штурвалу. Открепил, поворот…
— Ис, входьи внутрь и дверь закрьой, хольодно, — крикнул.
Такой… невыносимый. Но у Исмеи не было сил ругаться. Она подобрала тапочки и, ступая негнущимися ногами по, наверное, теплому дереву, выполнила приказ этого гадкого ученого в багряных шелках.
Теплее не стало. До дивана сил идти не было. Поэтому Ис так и опустилась на пол возле прикрытой двери и на миг сомкнула веки.
А потом снова обнаружила себя в постели. В сорочке. И с одуряюще теплой грелкой в ногах.
На столе лежала записка:
«Ваше имперское величество,
с сожалением вынужден сообщить, что ваши перемещения отныне будут ограничены пределами этой комнаты вплоть до прибытия в Мирахан. Для меня слишком важно привезти вас туда живой и невредимой».
Что?!. Да как он смеет?! Грелка полетела на пол. Ис спрыгнула следом, покрутилась в поисках одежды и… не нашла ничего.
Гад! Идиот!
— Чтоб тебя сирены сожрали! — даже крикнула она вслух, бросаясь к двери, но та оказалась заперта.
Ис побесилась, как могла, но… что она могла?!.
И вдвойне было стыдно за то… что она рыдала на груди у такого жестокого, коварного, беспринципного мерзавца.
Записка, однако, на этом не заканчивалась:
«Как всякий здравомыслящий человек, а тем более — король и император, вы должны понимать, что некоторые блага можно купить. Предлагаю вам переговоры насчет послаблений режима вашего содержания…»
Ис скомкала записку в кулак. И запулила прямо в окно, из которого видела, как он перерезает трос со взбирающимся по нему Барти… Тоскливо и медленно мимо проплывали причудливые неровные края скал, порой утыканные кривыми короткими елками. Будто тянущими руки к корпусу воздушного корабля…
От подсознательного ужаса бегом вернулась в кровать, укуталась одеялом… Друиды… Аян… Заговор Тополя… Отец, Кастеллет, пропавший Унь…, а если этот мираханец перехватил кречета?..
Впрочем, не смог бы, Унь выклевал бы ему глаза скорее… Ну и правильно!
Нет, только не это… Вспомнила объятия Мира там, на скале и как в них исчезает и растворяется это горькое, невыносимое одиночество… Обхватила коленки и разрыдалась.
Немного успокоившись, Ис завернулась в одеяло, встала, подобрала грелку и письмо, уселась в кресло, выглядывая на кусочек виднеющегося над скалами неба… Золотилось. Наверное, закат.
Есть хочется… Снова потянула носом. Что поделаешь… Ничего, да?..
Беситься и рыдать — ничего хуже придумать было нельзя. Но почему-то стало легче. И как-то… все равно. Развернула ультиматум мираханца:
«…вы ведь умеете вышивать? Вышейте флаг с гербом Странника. Если вы правда хотите приструнить Тополь — это поможет.
Материалы и инструменты я принесу вместе с ужином.
Вашего слова, что вы согласны, будет достаточно, чтобы получить обратно одежду».
Ис даже фыркнула. Да за кого он ее принимает?.. За прачку?!.
Конечно, она умеет вышивать. Но ни за что, никто не заставит императрицу делать то, чего она не хочет.
Еще и герб Странника!
«Как всякий здравомыслящий человек…»
Да чтоб его!
«За неудобства приношу извинения. Цель оправдывает средства — вам самим этот принцип отлично известен.
Ваш Мир.»
Цель оправдывает средства… Каким образом флаг с гербом Странника поможет в том, чтобы уложить Тополь на лопатки?..
