предполагалось оттащить в гостиную и там уже всё пересмотреть при естественном освещении.
— Доброго дня, — поздоровался со мной Мелихов. Жестом велел прислужникам продолжать и продолжил: — Давно проснулись? Вижу, сегодня вам получше.
— Да, гораздо, — подтвердила я. — А проснулась недавно — потому, наверное, и чувствую себя неплохо.
— Сон — прекрасное лекарство, — согласился Мелихов и осведомился: — Полагаю, вы завтракали?
Вот тут мне следовало соврать, однако я взяла и брякнула правду:
— Нет ещё. Сразу занялась делами.
Естественно, граф немедленно посуровел и заявил, что в таком случае распорядится накрывать обед. Я бы, может, и попыталась его переубедить, но вовремя сообразила, что у него самого завтрак, как в той рекламе, был давно, а йогуртов для перекуса в усадьбу не подвезли.
«Ладно, пообедаю. — Тем более мой желудок воспринял этот разговор с однозначным энтузиазмом. — Заодно выясню, куда и зачем он ездил».
Глава 66
Несмотря на то, что её внезапно озадачили свадебным пиршеством на завтра, обед Агафья приготовила более чем достойный. Оценив занимавшие стол разносолы, я решила, что расспросы подождут, и с аппетитом наверстала всё пропущенное из-за болезни и позднего подъёма.
Однако к тому моменту, как Даринка подала чай, я уже была готова расспрашивать. И, пригубив из фарфоровой чашечки ароматный напиток, светски поинтересовалась:
— Получилось то, за чем вы ездили?
— И да, и нет, — отозвался Мелихов. Помолчал и без желания пояснил: — Поскольку до Катеринино я добирался налегке, вещи отправил почтовым обозом. Я рассчитывал, что вчера они прибыли в Кривоборье, однако, видимо, что-то задержало почту.
— Там было что-то важное? — Иначе зачем Мелихову лично кататься в деревню да ещё в погоду, когда хорошая собака хозяина на улицу не выставит?
Мелихов смерил меня взглядом, в котором читалось сомнение, однако ответил как есть:
— Да. Я предполагал, что вы, м-м, окажетесь не совсем готовы к свадьбе, и взял на себя смелость приобрести необходимое. Но, похоже, обстоятельства сложились против этого благого намерения.
— Всё равно, спасибо вам большое! — Почему-то меня до глубины души тронул его поступок. — А с платьем я что-нибудь обязательно придумаю. Аристарх вот помочь обещал.
Мелихов прочистил горло и осторожно уточнил:
— При всём уважении к вашему помощнику, уверены ли вы, что это не грозит, кхм, последствиями?
— Не уверена, — честно призналась я. — Но ведь и с замыслом Аристарха пока толком не знакома.
Разумеется, сомнения собеседника это не развеяло.
— Так это он посоветовал вам поискать среди вещей тётушки? — уточнил Мелихов.
— Он, — подтвердила я, и граф вынужденно склонил голову.
— Хорошо. Вы не будете возражать, если я поприсутствую при поисках?
Интересно, зачем ему? Обычно мужчины терпеть ненавидят женское «копание в шмотье». Или это из-за важности свадьбы для него? Стремится всё контролировать, чтобы не возникло никаких сюрпризов?
— Конечно, нет.
В конце концов, мне без разницы, а если ему так будет спокойнее, почему бы нет?
Сундуков старой барыни оказалось пять штук, и они, без преувеличения, заняли половину свободного пространства гостиной.
— Пф-ф-ф! Ой!
Из первого открытого Даринкой сундука вырвался целый рой моли, и прислужница поспешила захлопнуть крышку.
— Там уже смотреть нечего, — философски резюмировала я. — Можно сразу выбрасывать.
— Не скажите, барыня! — немедленно возразила Даринка. — А пуговицы да украшения, нитки золотые да серебряные? Надоть просто его на двор вытащить, да там и перебрать.
— Хорошо. — Копаться в съеденных молью вещах у меня желания не было, однако разбрасываться возможными ценностями тоже не стоило. — Когда дождь закончится, займёмся. А теперь открывай следующий, только осторожнее.
Прислужница выполнила распоряжение, и этот раз в гостиную вырвались не серые бабочки, а сильнейший нафталиновый дух.
— Ф-ф-фу! — замахала я рукой. — Пчхи! Открывай окна, нечего всякой гадостью дышать!
И, подавая пример, сама бросилась к ближайшему.
Шум и запахи дождя перебили специфическую вонь (от которой у меня почти сразу начало ломить виски — индивидуальная непереносимость), и Даринка стала по одному извлекать из сундука предметы гардероба.
Платья начала девятнадцатого века, разнообразные жакеты, туфельки без каблука — словом всё то, в чём старая барыня должна была блистать на балах своей молодости и что совершенно не годилось сейчас.
— Давай следующий, — махнула я Даринке, убеждая себя не разочаровываться раньше времени.
Не зря же Аристарх призывал не спешить с отказом.
Не зря. В этот сундук, похоже, убрали те вещи, за которые Дуню так не любила остальная прислуга. Платья достаточно современные, по-девичьи светлые, некоторые вроде бы с длинным рукавом (актуально для погоды за окном), но…
Но я категорически не хотела надевать на себя то, что при жизни носила мавка. Суеверие, брезгливость, да даже здравый смысл: вдруг узнает и разозлится ещё сильнее? — всё было против того, чтобы взять платье из этого сундука.
— Это Дунины вещи, — пустым голосом уточнила я у Даринки, и прислужница, как-то съёжившаяся, стоило ей увидеть платья, дёргано кивнула.
— Понятно. — Я открыла рот, чтобы велеть закрыть сундук (а после, возможно, вообще сжечь его содержимое), как вновь раздался голос невидимого Аристарха.
— Погодь, — властно произнёс домовой. — Ну-ка подойди, да сама каждую из одёжек доставай и в сторону откладывай. Я скажу, на какой остановиться.
Я невольно бросила быстрый взгляд на Мелихова: доселе тот присутствовал в гостиной исключительно в качестве статиста. Сидел себе в кресле чуть в стороне и расслабленно следил за мной и Даринкой. Однако сейчас он весь подобрался и подался вперёд: неужели тоже слышал Аристарха? А когда наши взгляды встретились, едва заметно кивнул: действуй.
«Ну ладно».
Я принялась доставать платье за платьем и аккуратно складывать их на крышку стоявшего рядом сундука.
— Не годится, не годится, не годится, — бубнил над ухом домовой. — А ну-ка, стой! Нет, тоже ношеное. Ага!
«Что ага?» — едва не ляпнула я вслух, и Аристарх в унисон распорядился:
— Вынай!
И я вытащила из сундука его.
Пастельно-жёлтое, где жёлтого была буквально капля, закрытое, с длинными кружевными рукавами и украшенной кружевом грудью. Простой силуэт, мягкие складки — похоже,
