По-хорошему мне стоит уехать, чтобы контролировать ситуацию, но бросить Рину и Мира я не могу, поэтому просто отдаю распоряжения и отключаюсь.
Нервничаю, злюсь из-за произошедшего, виню себя в том, что не уследил за чужими детьми. А ведь мне доверили охрану!
И в то же время неясная тревога пробирается в душу, кусает, рвётся наружу, и я начинаю торопливо идти в сторону квартиры Юлии. Надеюсь, они успели всё обсудить, потому что я не хочу оставлять своих любимых здесь ни на минуту больше, чем это необходимо. Увезу в клан к родителям, запру, а потом уже буду вымаливать за прощения, зато они будут в безопасности.
Звоню в дверь. Улавливаю аромат духов, которыми пользуется Лина. Она была здесь? Или до сих пор…
От мысли становится не по себе, и я звоню снова. Слышу шаги за дверью. Это Юлия, но она замирает, наверняка смотрит в глазок, почему-то не спешит открывать. Я собираюсь надавить на звонок ещё раз, но тут она открывает.
— Макар? — наигранное удивление в голосе и страх, расползающийся вокруг женщины, который она не может скрыть. — Что ты здесь делаешь? Я тебя не ждала.
Уже собираюсь ответить, но в этот момент носа касается знакомый аромат. Пахнет кровью. Более того, кровью моего ребёнка.
Я тут же теряю контроль, пытаюсь оттолкнуть женщину с дороги, но она не даёт мне и шага ступить, виснет на мне, не даёт пройти в квартиру. Я понимаю, что она тупо пытается меня остановить, но я чувствую запах крови. Волк злится, я уже не могу его контролировать, а когда слышу тихий вскрик, то срываюсь с места, уже не думая о том, что рядом со мной слабая женщина. Я попросту отбрасываю её в сторону, не смотрю, что там с ней стало, рвусь в комнату, откуда слышны звуки борьбы и тяжёлое дыхание. Оттуда слишком сильно пахнет кровью.
Слишком сильно.
Запах раззадоривает зверя, я почти себя не контролирую, потому что теперь отчётливо чувствую, что кровь принадлежит Лине и Рине.
Я опаздываю всего на мгновение, вижу, как сёстры оседают на пол, как кровь заливает пол.
— Мама! — испуганно кричит Мир.
— Рина!
Я бросаюсь к ней, осторожно подхватываю её, наплевав на жену, на лице которой застыла злорадная улыбка. Стеклянные глаза следят за моими движениями, но я уже чувствую, что её не вернуть. Рукоятка ножа торчит из её тела, и мне противно от себя, что я не уследил. Снова.
Не уследил и позволил Рине самой разобраться с сестрой, когда это мне нужно было быть внимательнее.
— Мама! — Мирон падает на колени рядом с нами, я опускаю Рину на ковёр, смотрю на нож в боку, прислушиваюсь к неровному биению сердца. — Мамочка…
— С ней всё будет хорошо, — достаю телефон, набираю последний вызов и буквально рычу Ивану: — Скорую! Живо! И команду, — диктую адрес, сбрасываю звонок.
Я чувствую, как жизнь уходит из моей истинной, но не собираюсь отдавать её вечности. Нет, я только нашёл её, терять не намерен. Поднимаюсь, держу на руках, иду к выходу.
— Идём, — хрипло зову за собой сына.
Мирон быстро следует за мной, не смотрит по сторонам, и я этому рад. Мне плевать на Лину, которая лежит в кухне, совершенно не жаль Юлию, сломанной куклой валяющуюся в коридоре. Они это заслужили, мне даже не придётся ничего доказывать властям. Они напали на истинную пару оборотня, пытались навредить волчонку, рождённому от такого союза. Я мог убить их — и убил. Я в своём праве.
Пока спускаюсь, подъезжает скорая. В ней — наши врачи, которым не нужно ничего объяснять. Они забирают у меня Арину, рыкают, чтобы не мешал, увозят её. Я остаюсь, держу сына за руку, чувствую, как его колотит, и вдруг понимаю, что чуть не упустил ещё одну важную вещь.
— Тачку! — кричу, хватаю сына, прижимаю к себе.
Мне сейчас нельзя за руль, но кто-то из парней тут же открывает мне заднюю дверь джипа, чтобы я мог рухнуть туда, держа дрожащее и слишком горячее тело своего сына.
— Куда?
— В клан к Сухановым, к моим родителям. И гони так, словно у нас пожар, — встречаю в зеркале заднего вида недоумённый взгляд и поясняю: — Первый оборот, спровоцированный стрессом. Мой сын — полукровка, гони.
Больше ничего объяснять не надо.
Я до ужаса боюсь за Рину, но наша связь болезненно пульсирует, я чувствую, что она жива. Мне не остаётся ничего, как довериться врачам, зная, что они лучшие. И заняться сыном, который оказался в не меньшей опасности.
Глава 43
Арина
Мутная темнота обволакивает болью. Ноет всё, даже то, что вообще не должно болеть. Мне хочется стонать, хочется сбежать от этой боли, но я не могу даже пошевелиться. И мыслей нет, только… тьма. Неуютная, пугающая, в которой я ищу кого-то, но не могу найти. Пытаюсь вспомнить имя.
Мирон.
Моего сына зовут Мир. И я беспокоюсь за него, пытаюсь выплыть из неправильной дрёмы, чтобы позвать сына и спросить, всё ли у него в порядке.
Я помню злой взгляд, помню ненависть, которую ничем не заслужила…
Сколько это продолжается, я не знаю. Сознание то возвращается, пытается пробиться через окутывающую меня темноту, то вновь ускользает. Я слышу, как пищат какие-то приборы, понимаю, что нахожусь в больнице, но переживаю, молю свой организм открыть глаза, чтобы осмотреться и спросить, как мои дети. С Миром должен был остаться Макар, но вдруг я всё неправильно поняла? Не так запомнила?
Белый потолок с яркой полосой света из открытого окна — вот первое, что я вижу, когда пересиливаю себя и открываю глаза. Больно даже смотреть на свет, но я силюсь и даже умудряюсь повернуть голову, тут же встречаясь взглядом с обеспокоенными карими глазами.
— Рина, Аришка, — выдыхает Макар и берёт меня за руку.
Он выглядит помято, уставшим и каким-то потерянным. Но на меня смотрит так, что сердце сжимается.
Прижимается щекой к моей руке, выдыхает шумно, зажмуривается.
— Привет, — голос едва слышен, но я пытаюсь улыбнуться. Шевелюсь, чувствую боль в боку, Макар тут же приподнимает голову и смотрит сердито. — Что?
— Постарайся не двигаться. Ты много крови потеряла. Мы успели вовремя. Врачи говорят, что ничего жизненно важного не задето, но всё равно опасность для жизни была. А если бы с тобой что-то случилось, я бы этого не пережил… Не пугай меня так больше и… Я больше не допущу, чтобы в твоей жизни, в нашей жизни такое произошло ещё раз.
