скорее, как при спазме, а не как от раны.
Он убрал мои волосы, одной рукой поддерживая поясницу, пока я судорожно вцеплялась в края умывальника.
— Я знаю. Я послал за лекарем — женщиной. Она скоро будет здесь. Я могу привести и Амалтею, если тебе будет легче в ее присутствии.
Наконец я подняла голову, но встретиться с глазами Рафаэля полностью так и не смогла.
— Может быть, позже.
Было и без того унизительно находиться в таком состоянии рядом с Рафаэлем. Я подумывала попросить его уйти, но это было последним, чего я хотела, и гордости у меня не хватило, чтобы оттолкнуть его. Он оставался рядом еще несколько долгих мгновений, пока я не убедилась, что меня больше не вырвет.
— На табурете сменная одежда, — сказал он, указав в сторону комнаты. — Я буду прямо за дверью. Если только ты не хочешь, чтобы я остался?
Я покачала головой. Рафаэль вышел, и я, помедлив, заметила, что кровь, похоже, остановилась. Это из-за слишком тяжелых тренировок? Ничего подобного со мной раньше не случалось. Спазмы слегка ослабли, но мне хотелось как можно скорее вернуться под кровать. Может, я успею немного отдохнуть перед тренировкой. Одна лишь мысль о том, чтобы снова выполнять упражнения с Иадемосом, вызывала новый приступ тошноты.
Я быстро обмыла бедра, затем надела свободное платье, которое он мне оставил. Когда я открыла дверь, там стояли уже двое. Рафаэль был вместе с женщиной с седеющими темными волосами и в переднике с дюжиной карманов, настолько переполненых, что я удивилась, как тот до сих пордержится. У нее на лбу блестели капельки пота, она переминалась с ноги на ногу, а когда подошла ближе, меня обдало ароматом трав.
— Здравствуй, милая. Меня зовут Шарлотта. Рафаэль сказал, тебе понадобилась помощь лекаря? — Она жестом указала на кровать, предлагая мне сесть. Я пошла к дивану, но Рафаэль опередил меня и с поразительной легкостью отодвинул массивную мебель от стены к камину. Я бы, наверное, больше этому изумилась, если бы живот не умолял меня немедленно сесть.
Когда я устроилась на мягкой подушке, а Шарлотта встала передо мной, Рафаэль оказался у меня за спиной. И это к лучшему. Мне совсем не хотелось смотреть на него, пока лекарь осматривала меня.
— У меня кровь. Но я не порезалась. — В моем голосе прозвучало недоумение. За все время в Греймере со мной ничего подобного не случалось, а там я пережила куда худшее, чем за последние недели тренировок.
— Сколько тебе лет, милая?
— Двадцать. — По крайней мере, я не думала, что день рождения уже прошел. Почему это вообще важно?
— И как ты себя чувствуешь? — спросила она.
Было странно, что кто-то вообще задает такой вопрос. Я не хотела выглядеть слабой.
— Я истекаю кровью, — повторила я. — Но в остальном со мной все в порядке. Вроде бы.
— Правду, голубка, — вмешался Рафаэль.
Я поморщилась.
— Мне нужно знать, как ты себя чувствуешь, чтобы помочь тебе, милая, — мягко сказала Шарлотта. — Ты знаешь, что такое месячный цикл?
Эти слова всколыхнули смутные воспоминания о разговорах матери с ее фрейлинами, но ничего конкретного. Я покачала головой.
Шарлотта короткими, сухими фразами объяснила, что такое месячный цикл, и что, оказывается, он происходит у смертных примерно раз в месяц, начиная с юного возраста.
Меня снова едва не вырвало.
— Каждый месяц? Но со мной такого никогда раньше не было.
Она поджала губы, внимательно разглядывая меня.
— Это… мягко говоря, необычно — чтобы в твоем возрасте цикл еще ни разу не начинался.
— У нее его не было, потому что она страдала от недоедания на протяжении всего подросткового возраста, — прервал ее Рафаэль. — Готов поспорить, что это первый раз в жизни, когда она нормально питается.
— Лучше, если пациентка будет отвечать сама, Ваше Величество. — Это было не совсем упреком, но чем-то близким. Шарлотта вновь сосредоточила все свое внимание на мне.
— Я… в последние годы просто не имела возможности нормально есть. — Новый спазм скрутил живот. Рука Рафаэля тут же легла мне на плечо, мягко надавив и отвлекая от боли.
— Так как ты себя чувствуешь сейчас? — снова спросила она.
— Ужасно, если честно. Живот болит так, будто в нем кто-то проворачивает нож, голова как будто уплывает, спина ноет, и меня бы снова вырвало, если бы в желудке хоть что-нибудь осталось.
Шарлотта лишь понимающе кивала.
— Боюсь, это нормально. Я могу приготовить тебе напиток, чтобы немного облегчить симптомы, но телу нужно свое. Полагаю, ты не знаешь, как обычно справляются с циклом?
Я снова покачала головой. Лекарь пустилась в подробные объяснения о симптомах, о том, чего ожидать, о гигиене. К тому моменту, как она закончила, я была почти благодарна Греймеру за то, что он держал меня в таком голоде, что все это не началось раньше. Почти.
Перед уходом она приготовила снадобье, и под ее бдительным взглядом я выпила каждую каплю отвратительного на вкус напитка. Мне доводилось пить и похуже. Но горькое лекарство все равно было в новинку. В детстве, когда я болела, мной занималась ведьма, обученная исцеляющей магии. Разумеется, в Греймере такого не было, как не было и лекарств. Горький напиток ощущался как своего рода искупление: словно вытерпев мерзкий вкус, я заслуживала то исцеление, которое он приносил.
Шарлотта ушла, пообещав заглянуть завтра. Или в любой момент, когда мне понадобится, или, когда я просто захочу, чтобы меня осмотрели.
— Даже посреди дня, — добавила она, когда Рафаэль явно остался недоволен таким ответом.
— Тебе стоит лечь, — сказал он, когда дверь закрылась.
Я была измотана, но уснуть сейчас не смогла бы. И уж точно не полезла бы под кровать при Рафаэле.
— Ты можешь позвать Амалтею?
— Если хочешь. Но и лекарь, и я советуем тебе отдохнуть.
— Присутствие Амалтеи поможет мне отдохнуть.
Рафаэль хмыкнул.
— Последнее, что Амалтея приносит в любую комнату — это покой. — Но он все же выполнил мою просьбу. Рафаэль вышел, позвал гонца, чтобы тот привел Амалтею, и остался, задержавшись в дверном проеме, пока не пришла прорицательница.
Амалтея появилась с корзиной подарков. Она отпустила Рафаэля взмахом руки и вошла в комнату, развевая платье.
— У меня есть как раз то, что нужно, — заявила она.
— Лекарь уже дала мне снадобье.
Она отмахнулась от моих слов так же, как минуту назад прогнала Рафаэля.
— Пф. Это лучше всего, что может дать любой лекарь. Вот. — Она достала из корзины, поставленной между нами на пол, небольшую коробку.
Я взяла ее с любопытством и подняла крышку.
