тоненькое смуглое и крепкое, с рыжими веснушками, — вдруг вспыхнула огнем и растворилась в воздухе. Ага, колдовство. Видела Ситара и не такое. Но красиво, конечно. И слова волхв произнес правильные.
Скрипнула дверца клетки. Маленькая рыжая лисичка с любопытством высунула черный носик, оглядела Ситару с опаской, а вот к Ингвару прильнула и ноги его обвила пушистым хвостом.
— Соскучилась? — мягко улыбнулся юноша, подхватывая зверька на руки. — Давно не виделись мы с тобою. В степи лисы другие.
Ситара осторожно потрогала мягкую шерстку, а лисичка словно бы засмеялась и лизнула ее пальцы. Всем сразу стало понятно: принята дарханайская принцесса родовым зверем ее теперь уже мужа.
— Твой черед, достойная дочь славного отца. И ты, странник многих земель, протяни мне руку.
Василь и Варвара не колеблясь протянули ладони волхву, и их запястья также были связаны красной шелковой лентой.
— Василь, нового рода отец, отдаю тебе сию деву в верные жены. Она чиста душою, прекрасна ликом, будет тебе доброй подругою до конца дней. Варвара, прозванная гром-девицей, отдаю тебе в мужья того, кто как непокорную кобылицу сможет тебя обуздать, да без хлыста, лишь терпением и ласкою. Новый род суждено вам двоим породить. Василь — внук бера, сын рыси, да зверя себе избрал заморского, грозного. Таковых я только в самых темных лесах встречал. Отныне вы оба — дети матери-тигрицы. Обручаю вас силою солнца, неба, земли, воды и крови. Свидетелем сему лесные звери и люди, здесь присутствующие. Да благословят ваш союз и бер, и тигр! Будьте сильными, защищайте обиженных, творите добро и справедливость. Да будет так!
Его голосу вторил рев огромного зверя в клетке, которую открывать никто не спешил. И без того было понятно, что произошло что-то немыслимое, о чем потом долго будут слагать сказки. Новый род — в землях моревских. Давненько такого не было!
Манона потерлась лобастой головой о бедро Варьки, едва не опрокинув ее, а потом снова улеглась у ног хозяина.
— А теперь — пир! — провозгласил князь. — Всем вина, мяса и хлеба!
Народ зашумел, засуетился. Откуда-то выкатывали бочки, ставили кривые, наспех (за одну лишь ночь) сколоченные столы.
— Вы — в терем, — бросил Ольг Бурый молодоженам. — Там вас Марика встретит. Я буду позже.
Древний волхв на пир не остался. Стянув с одного из столов половину жареной курицы и пару лепешек, он ловко ускользнул в узкий переулок. Спустя несколько шагов его нагнал Асахан.
— Зимогор, я слышал, что ты учеников берешь?
— Нет, — буркнул волхв не оборачиваясь. — Стар я уже для такого беспокойства.
— Я заплачу сколько скажешь.
— Деньги мне не нужны.
— А слуга нужен? — не унимался Асахан. — Я буду воду таскать, рыбу ловить, еду варить, дрова рубить. Могу овец пасти, умею даже одежду шить.
— Скажи еще, что ткать умеешь и пряжу прясть! А еще петь да танцевать!
— Петь умею, песни сам складываю. Хочешь, спою про славную битву Черного Змея и Ледяного Дракона?
Волхв остановился и с любопытством поглядел на Сахи. Качнул головой:
— Пожалуй, хочу. Если песнь мне по душе придется, то возьму тебя в ученики, сын степей.
[1] За что Ольг Бурый так не любит Зимогора, можно узнать в книге «Берова тропа».
Эпилог
Вдоволь отдохнув в горницах бергородского князя, Ситара и Ингвар немного поспорили. Юная жена возвращаться в Дарханай не желала, собираясь сначала познакомиться со степными родичами. Она была уверена, что отец до осени их точно не выпустит, а там и зима придет, корабли ходить не будут. Если же вначале ехать в Кох, то к осени вполне можно будет возвращаться домой и там зимовать. А дальше — как Великая Мать решит.
Ингвар же справедливо считал, что его родители не знают о тех приключениях, в которые он по воле судьбы ввязался, да и сын у них — за него волнений меньше. Дархан Серадж, напротив, ночами не спит, волнуясь за единственную дочь. По справедливости, нужно ехать к нему первому.
Но Ситара умела убеждать, и молодые отправили Сераджу несколько писем. Конечно, придут они едва ли раньше, чем к середине осени. Как раз и сами влюбленные приплывут. Был у Ингвара и такой расчет: к родителям они пойдут лисьей тропой, так будет куда быстрее. Погостят пару недель да отправятся к морю, как раз к тому времени Василь себе корабль купит. И поплывут все вместе. Так и беры сыты будут, и ульи целы.
Немного тревожило Ингвара, что Асахан исчез бесследно. Хоть бы записку оставил, поганец! Но люди говорили, что видели, как юный кох уходил в лес со жрецом Зимогором, и если сие правда, то волноваться за Сахи не стоило. Он ведь говорил, что желает учиться у волхва. Стало быть, планы свои исполнит.
Лисьи тропы куда короче, чем человечьи дороги. Путь в Кох занял лишь день и ночь, и совсем скоро молодые уже любовались степью. Оба к жаре были привычны, а оттого радовались высокому небу и жгучему солнцу, разве что Ситаре не слишком нравились открытые просторы. Она сказала — опасное место, укрыться негде. В лесу лучше. Ингвар и не спорил. Он жил и в Лисгороде, и в деревне, и в степных шатрах. Ежели придется, то и в Дарханае скучать не будет.
Встретили их тепло. Мать радовалась, обнимала свою новую дочь, отец уверял, что нисколько не сомневался в успехе. Долго пришлось рассказывать про свои приключения, про гарем Угурского Змея, про море и корабли, про смелую Варвару и ее мужа, про ручную тигрицу и битву колоссов в небесах над горами.
А после — еще одна свадьба. На сей раз — по обрядам степняков. Ситаре пришлось варить для мужа чай. Впрочем, это она делать умела, а про мед и молоко рассказали ей младшие сестры Ингвара. И снова пир, множество костров, горы соленого овечьего сыра и жареного мяса. И песни, и пронзающая душу мелодия цууров[1], и бубны, и что-то еще, Ситаре незнакомое.
И полог шатра, и мягкость овечьих шкур, и жаркие поцелуи. Дикая степь приняла свою дочь в крепкие объятия.
Потом — снова дорога. Снова — по следу лисицы. Ситара и сама уже умела ходить тайным тропами. Без всяких происшествий добрались до моря, сели на корабль вместе с Василем, Варварой и, как ни удивительно, Хашуром да поплыли в Дарханай. Хашур сговорился с князем Бергорода: Ольг готов был принять угурского мага на службу. Нужно было только семью его вывезти из Вашуна. Поэтому, высадив Ситару и Ингвара в Танорме, маг отправился
