стоит перед ним в своем истинном облике и потирает нежную кожу на горле. Облизывается и подается к нему. Ее ладони опытным жестом ложатся на его живот.
– Отец велел убрать Шафара, но я решила устроить шоу, – мурлычет она. – Жаль, что все так повернулось. Юс был очень удобным… согласным прощать мне все мои шалости.
– Что за метка была у него на шее? – спрашивает Олаф и вынимает из-за голенища сапога свой стилет. Приставляет лезвие к горлу Стефании.
Стефания усмехается, ее пальчики скользят по его телу.
– Убьешь меня? – спрашивает она.
– Если все выложишь, останешься жить, – отвечает он безразлично.
Его тело реагирует на змею, но Олаф не мальчишка, не сорвется.
– Юс был еще тем уродом, – она кривит губы. – решил клеймить меня, как до того свою глупую жену. Сказал, станем истинной парой. А я не лыком шита, я оплатила операцию Луизы Айши. Она мне сто лет не была нужна рядом с Шафаром. Заодно изучила структуру ее метки и…
– Клеймила Шафара сама, – догадывается Олаф.
– Здорово я придумала, правда? – Стефания приподнимается на носочках и проводит языком по его губам.
Он вздрагивает. Секс с этой женщиной был бы самой яркой и самой тупой ошибкой в его жизни.
– Шафар был красивый. Удобный. Я бы ему и залежи кристаллов вернула, у меня был план. И Луизу бы эту устранила. Возвысила бы гада через связи отца. Но он захотел бывшую жену обратно. Эту мышь. Вот и получил сполна. Жаль не успел послужить перед смертью, взять всю вину на себя.
– Зачем твой отец отравил меня? – задает Олаф следующий вопрос.
– Мой отец тебя не травил, – она пожимает плечами.
– Стефания, я ведь тебя прирежу. Мне нечего терять, – Олаф приподнимает ее подбородок лезвием.
Ситуация отвратительна, он никогда не был жесток с женщинами. Он в принципе не любил убивать, чаще вытаскивал с того света. Но драконья животная сущность накладывает свою печать. Поэтому из обычных людей лекари получаются получше, чем из драконов.
– Твоего отца сейчас арестовывают, Стефания, – произносит Олаф. – Его ждет казнь. За десятый легион. За инквизиторов. Праотец не прощает предателей.
– Он хотел, как лучше!
– Мне плевать, чего он хотел. Это уже не важно. Драконы и люди погибли, и Рошан ответит за их смерть.
Стефания шипит как кошка, а потом затравленно оглядывается.
– Олаф, отпусти меня. Я что хочешь сделаю.
Она хватается за его пояс, но он удерживает ее за запястья.
– Я хочу, чтобы ты сказала, кто отравил меня? Кто-то бросил заклинание, и оно не имело никакого отношения к оружию варваров.
– Я правда не знаю. Отец не давал приказа убивать тебя. Он удовлетворился тем, что разрушил твою репутацию. Не более.
Пойди пойми врет она или нет. Возможно, говорит правду.
– Зачем следила за ребенком?
Стефания не моргая смотрит на него. Ее глаза прозрачные, как стекляшки.
– Каким ребенком? – она лениво усмехается. – Ты, кажется, переутомился, целитель.
Стефания прижимается к нему и Олаф заглядывает в ее холодные глаза психопатки. Проводит пальцем по внутренней стороне ее запястья. Пульс бьется быстро, сбивчиво.
Она снова усмехается, игнорируя стилет, и тянет его за шею к себе. Олаф позволяет ей прижаться губами к его губам. Его рука быстро ее ощупывает. Стефания действительно возбуждена, ей нравится опасная извращенная игра. Она увлекается, жадно его целуя.
Олаф вытаскивает из ее сумки игрушку – небольшую нарядную куклу.
Возможно, он бы отпустил Стефанию при других обстоятельствах. Но она сама подписала себе приговор, когда решила использовать дочь Лу в своих преступных целях.
Стефания отстраняется и косится на куклу в его руке. Кривит губы. И тут же улыбается призывно и развязно.
– Думала, похитить девочку, чтобы шантажировать Авиров? – спрашивает он. – Решила выбить спасение Рошанов, использовав Эль, как щит?
Стефания ведет плечом.
– Это моя личная кукла, умник, – отвечает она невозмутимо и приподнимает бровь. – Продолжим? Ты не представляешь, какое удовольствие я могу тебе подарить.
Олаф качает головой и магические путы обхватывают запястья Стефании. Она широко раскрывает глаза. Замирает, а в следующую секунду из ее рта вырывается поток самой грязной площадной брани.
– Я думала, ты меня отымеешь, идиот! И выпустишь! – вопит она. – Что тебе за дело до этой Лу Айши!
Олаф криво усмехается и дергает ее за импровизированные наручники, светящиеся зеленым светом.
Вообще-то, целительскую магию нельзя использовать вот так, но… сегодня ему плевать на правила.
Глава 62
Марко
Экипаж мерно покачивается. В салоне царит полумрак, разбавляемый лишь редкими вспышками придорожных фонарей, но Марко это не мешает разглядывать лицо любимой женщины. Его драконье зрение обострено до предела, как и все чувства после того, что произошло между ними несколько минут назад.
Лу дремлет, прижавшись щекой к его груди. Он слушает ее мерное дыхание и легко сжимает пальцы на тонкой талии. В голове набатом бьет одна мысль: он опасен.
Он – зверь, выжженный войной и предательством, человек, который воюет с тенями. До последнего времени он сомневался, считал, что лучше уехать, чтобы не запятнать Лу своей тьмой. Но сейчас… сейчас все иначе.
Эль. Маленькая девочка с огромными серыми глазами Авиров стала его якорем. Она та нить, что удерживает его над пропастью безумия. Впервые кошмары начали отступать, а голоса погибших товарищей звучат тише.
Марко ведет рукой по теплому и податливому телу истинной. У него появилась надежда, и эта надежда имеет вкус губ Лу.
– Что ты видел в цитадели ванийцев? – внезапно шепчет Лу, поднимая к нему затуманенные сном глаза.
Зачем ей это? Маленькая целительница все пытается вправить ему мозги, но стало понятно, что справиться с этой задачей под силу лишь ему.
Страшные сцены вспыхивают в памяти, но он тут же гасит их волевым усилием. Он никогда не впустит ее в этот ад.
— Я никогда не расскажу тебе об этом, птичка. Прости, — голос звучит хрипло, но бесконечно нежно.
Он склоняется и целует ее в макушку, вдыхая цветочный запах. И в этот миг к нему снова приходит осознание, от которого по спине пробегает холодок. Она – не та Лу.
Лицо, тело, даже магическая метка истинности – все то же. Но душа… душа другая. Он окончательно убедился в
