разворачиваюсь в руках Олафа и в отчаянии кидаю взгляд на площадь.
Марко поднимает руку в черной перчатке и с его ладони слетает красная печать.
– Я выполнил клятву и отдал долг чести! – хрипло выкрикивает он на всю площадь. – Да здравствует Содружество! Да здравствует Праотец-Дракон!
Шафар лежит на земле как сломанная кукла. В его закостеневшей руке зажат длинный кинжал с черным лезвием. Боги, он мог пырнуть Марко…
Владыка спокойно улыбается, будто что-то знает. Король Август возвел глаза к небесам, но не вмешивается в разборки драконов.
Олаф тем временем отпускает меня и медленно идет к телу. Носком сапога переворачивает мертвеца, склоняется над ним.
Марко смотрит на меня, его глаза стальные, холодные. А затем он быстрым шагом приближается ко мне.
– Ты необходима мне, Лу, – говорит он, обжигая щеку горячим дыханием.
Меня чуть ли не сносит его энергией, я поднимаю лицо к любимому.
Марко тянет меня прочь с площади. Нас никто не останавливает. Один дракон имел право убить другого, чтобы исполнить клятву.
– Тебе не нужно все это видеть, Лу.
– А где Линда? – я снова озираюсь, но карета с ней исчезла.
Почему Шафар смотрел на нее с таким страхом? Кажется, она каким-то образом управляла им.
Но я иду за Марко. Он вдруг склоняется и целует меня в губы.
– Ты холодная. В экипаж… быстро.
Марко открывает передо мной дверцу и я механически отмечаю, что кучера нет. Он тоже отправился пить и веселиться на ярмарке. Ставлю ногу на подножку и забираюсь в теплую карету. Меня и правда трясет.
Генерал садится рядом, словно заполняя собой все пространство салона. Прячет перчатки в карман. Линия челюсти напряжена, но он не сомневается в том, что поступил правильно. На его губах блуждает жестокая улыбка.
– Марко…
– Ты мое лекарство, Лу, – произносит он и снова целует. Одной рукой задергивает занавеску на окошке.
А я будто теряю голову от его запаха, от его силы. Хватаю Марко за волосы на затылке и трусь о грубую ткань мундира. Задыхаюсь от долгого глубокого поцелуя.
Сейчас мы перейдем черту, я понимаю это. Но пусть. Я сама хочу генерала.
Мундир летит на пол экипажа и я вожу губами по его сильной шее. Марко действует уверенно, задирая мою юбку. Чувствую его пальцы там, в самом сокровенном месте. Он ласкает меня так сладко, что я прикусываю его плечо, чтобы не стонать слишком громко.
– Ты готова, моя птичка, – шепчет он.
Еще несколько лихорадочных поцелуев в губы и он сажает меня верхом, входит сразу глубоко. Замирает, заглядывая мне в глаза.
– Я скучал…
В ответ получается только охнуть, подхватывая ритм. Я не знала, что можно так раствориться в другом человеке. Я запрокидываю голову и ощущаю его язык на коже, там где метка.
Наши движения учащаются, в экипаже слишком жарко. Пот стекает между грудей.
Я падаю на Марко и затихаю, прислушиваюсь к тяжелому мужскому дыханию.
Глава 61
Олаф Шраус
Олаф подходит к Юсу Шафару и переворачивает мертвеца носком сапога. Генерал Авир убил его жестоко, но не дал взять на себя все чужие грехи. Потому что не Шафар был зачинщиком бойни, не он организовывал заговор. Он был всего лишь марионеткой в руках более влиятельных и зловещих людей.
Олаф опускается на корточки и распахивает ворот Шафара. На его шее расползается клеймо. Похоже, именно так им и управляли – через магическую привязь. Иронично. Человек, который пытался держать Лу в узде с помощью подобной метки, сам попал в капкан.
Выпрямившись, Олаф окидывает взглядом толпу. Генерал Авир уводит Лу, а вот карета с Линдой исчезла.
Бесы…
Он должен перехватить гадину. К тому же она никакая не Линда, но это придется проверять.
Король Август дает распоряжение солдатам, и Шафара поднимают с земли. Они даже не заговаривают с целителем, запишут в отчете – свернутая шея, драконьи разборки.
Поэтому Олаф быстро скрывается в толпе, ему нужно достать лошадь. Необходимо успеть в Реванс раньше, чем “Линда” нанесет последний удар.
За пять золотых ему уступают крепкого коня и Олаф взлетает в седло. Он торопится, поскольку мерзавка способна на любую подлость.
Мать Шафара дала показания и сдала генерала Рошана с потрохами. Сейчас женщина находится под защитой личной охраны Праотца-Дракона, а тайная канцелярия готовит аресты.
Но заставлять Шафара брать на себя вину прилюдно, да еще на ярмарке в Диких землях… это было слишком несерьезно, и вряд ли сам Рошан дал бы подобное распоряжение.
А вот его дочь могла так развлечься.
Олаф вспоминает статьи в газетах, где говорилось, что Шафар и Стефания Рошан оказались истинной парой.
Выдумка от начала и до конца. Таких чудесных совпадений не бывает, истинность невозможно купить. Это дар Богов.
Олаф подъезжает к Ревансу. Особняк и больница окружены солдатами – Эль в полной безопасности. Но все равно существует шанс, что Линда-Стефания змеей проскользнет в дом.
Спешившись у ворот, Олаф стискивает зубы. Так и есть, она уже тут как тут. Стоит у ограды и беседует с Нэнси. Возле экономки крутится малышка Эль.
– Мисс Линда! – восклицает он громогласно и подхватывает девицу под руку.
– Целитель Шраус, – теряется она. В глазах вспыхивает страх и еще что-то… темное.
– Пойдемте, вы срочно нужны в больнице. Чрезвычайная ситуация.
Он буквально тащит ее по заснеженной дороге, подальше от глаз Нэнси и Эль.
– Что вы себе позволяете? – шипит она, пытаясь вырваться.
Олаф замечает старый сарай для дров. Одним ударом ноги он распахивает дверь и заталкивает девицу внутрь. Она тяжело дышит, ее рука дергается под шубку к поясу, там явно припрятан либо нож, либо яд.
– Зачем следила за ребенком? – Олаф наступает, не давая ей опомниться.
Стефания выхватывает нож с черным лезвием, точь-в-точь как у Шафара. Олаф реагирует мгновенно: выбивает оружие, а второй рукой хватает ее за горло, прижимая к шершавой стене.
Стефания задыхается, привстает на цыпочки. Олаф чуть сильнее сжимает пальцы, ломая ее концентрацию. Без притока воздуха иллюзия плывет: сквозь карий цвет радужки проступает природный голубой.
Красивая фарфоровая кукла с душой монстра.
В ее глазах страх внезапно мешается с животным возбуждением. Грязные слухи о вкусах Стефании Рошан, гулявшие по столице, явно имели под собой почву.
Олаф размыкает пальцы и Стефания жадно глотает воздух.
– Генерал Рошан тебя подослал? – холодно спрашивает он.
Теперь Стефания Рошан
