Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

чем мозг осознал, что передо мной не живой человек. Каким бы пьяным я не был, я не хотел жертв. Я ударил по тормозам, но машина уже заходила в поворот и все равно вылетела с трассы, несколько раз перевернувшись. Я получил достаточно тяжелые травмы, но я выжил, хоть и пришлось достаточно долго восстанавливаться.

— Я не понимаю здесь вот что, — произношу задумчиво, — твой поступок можно расценивать как несчастный случай. Да, ты был после похорон, пьяный, но почему решили, что это суицид? Или ты сам сказал? — сморю вопросительно на мужа.

— Я не признавался в том, что собирался разбиться. Но были подозрения в свете событий и поэтому, мне прописали длительные беседы с психиатром, а потом, уже с психологом.

— Печально все это, — произношу тихо, — Мир, — перевожу на него задумчивый взгляд, — ты ведь смог справиться и пережить потерю?

Муж молчит, задумчивый и несколько отстраненный, чем пугает меня. Если не смог, то я уж точно не смогу конкурировать с его невестой.

— Смог. Но предпочитал не заводить отношений, — поднимает на меня пристальный взгляд.

Его слова цепляют и я до боли кусаю губу.

— Но я не жалею, что согласился, — произносит спокойным голосом и гладит мои пальцы.

— Что было потом? — перевожу тему, потому что его слова затронули что-то внутри.

— Пока лежал в больнице, прямо в палату ко мне пришел Николай Астафьевич. Я не знал его прежде и он рассказал, что был таким же и предложил пойти работать в его только открывающуюся частную академию. Я не хотел возвращаться туда, где мы работали с ней вместе, тем более ректор рассказал, что собирает в стенах академии Видящих, особенно тех, кому нужна помощь. И он помог. С тех пор, большую часть времени я жил в стенах академии, хотя у меня была куплена новая квартира, но мне не хотелось там находиться лишь среди мертвых, которые порой слишком болтливы и назойливы.

— И с тех пор твой свет частично погас, — произношу бездумно, погрузившись в мысли.

— Да, — следует почти равнодушный ответ.

34

Оставшиеся недели каникул пролетают слишком быстро, и вот мы уже собираемся вновь вернуться в стены академии. Это расстраивает. Ведь там нам придется еще тщательнее скрываться. Оставалось надеяться, что ректор действительно поспособствует нам в выборе комнат, поближе друг к другу, как предположил Мирослав, который собирался поговорить с ним. Но даже если комнаты будут в одном крыле, это все равно будет привлекать внимание, если мы будем каждую ночь бегать друг к другу, скрываясь и выглядывая, чтобы никто ничего не заметил. Печально.

Наши с Миром отношения малюсенькими шажочками, но двигались вперед. Мы просто узнавали друг друга, привыкали быть рядом, без сексуального подтекста и это тоже с одной стороны расстраивало, ведь я сомневалась, что Мир желает меня как девушку, хотя мы почти каждую ночь проводили вместе. Я даже порой просыпалась в его объятиях, ощущая каждой клеточкой его теплое тело. И мне хотелось. Хотелось большего, но на деле я наверное, была не готова. Нельзя было сказать точно, дело было в том, что я все еще сомневалась, что рядом со мной он ради моего спасения и сейчас просто старается, или я ему хоть немного, но нравлюсь. Если первое, то это как минимум неловко и унизительно и уж лучше оставаться просто рядом.

Когда вещи были собраны, Мир планировал вернуться к себе за оставшимися в квартире вещами и уже оттуда уехать самостоятельно, ведь мы не могли приехать на одной машине, пусть Мир с отцом и даже некоторыми ребятами из охраны были знакомы. В любом случае, в академию приехать незаметно не вышло бы, и это вызывало грусть.

Дав знак Дану, чтобы вышел, оставив нас двоих ненадолго, ведь он знал, что я собиралась сделать, полезла в ящик комода в собственной спальне, где под оставшимся бельем уже как два дня хранился подарок для мужа. Отец тоже поддержал мое желание и поэтому даже организовал мне встречу с нужным человеком. Подарок лежал там же, где я его и оставила. Волнительно.

— Мир, можно тебя на минутку, — зову мужа, который проверял квартиру на предмет забытых нами вещей и не выключенной техники.

— Что такое, Ксюш? — подходит ко мне, рассматривая уже такими привычными серыми глазами. Я больше не видела в них остроты, они уже давно не приводили в ужас, когда он даже хмурый и серьезный мог поднять на меня взгляд. Я уже выучила каждую крапинку в них.

Я не выдержу полгода без возможности находиться близко.

Поняв, что сейчас всхлипну, я быстро постаралась выдохнуть, успев заметить, как нахмурился муж.

— Ксюш, ну ничего практически не изменится. Считай, что я выхожу на работу после отпуска, как и вы на учебу, то есть мы будем меньше времени проводить вместе днем, но будем же, тем более находиться нам предстоит в пределах одного здания, — гладит меня по щеке муж и я быстро киваю, почти не смотря ему в глаза, концентрируясь на пуговице рубашки, в которую он уже был переодет.

Чуть наклоняюсь вперед, утыкаясь лбом в его грудь и тут же чувствую ладони на своей спине, чуть ниже лопаток. Мир никогда не переходил границ. Ни разу, ни одного намека.

Это вновь поселило смуту в груди и неуверенность. А если ему неприятно? Подняв немного руку, я глажу мужа по плечу, но услышав выдох над головой, тут же одергиваю руку.

— Что ты уже себе надумала? — произносит хоть и мягко, приподнимая пальцами мой подбородок, но всматриваясь в мое лицо острым взглядом.

Большим пальцем он ласково поглаживает мою щеку и линию челюсти. Но ведь если нахождение рядом было просто рутиной, он бы мог вести себя иначе? Не касаться. Вдруг я все-таки себя накручиваю? Но с другой стороны, он ведь не может не испытывать желания, тем более прошло почти два месяца с момента проведения обряда и ни одного намека или касания в этом направлении.

Прикусив до боли губу, я лишь сопела в ладонь мужа и не могла ничего сказать.

— Ксюш? — зовет вновь, сильнее хмурясь.

И я понимаю, что нужно спрашивать. Может не напрямую, а завуалированно. Черт, ну почему так стыдно говорить об этом? Как с Даном тогда. Будто я все еще та невинная девочка, какой была почти год назад.

Выдыхаю и поднимаю на мужа взгляд.

— Меня беспокоит, что ты ведь мужчина… эм, с потребностями, — произношу и тут же краснею, уткнувшись в грудь мужа лбом.

Что я несу?

— С потребностями? —