Инкуб на сессию - Аника Ледес

— Это что? — спросила я.

— Инструмент, — лаконично ответил инспектор, вставляя его между прутьями решётки. — Для таких вот... чрезвычайных ситуаций.

Он нажал — прутья медленно разошлись в стороны. Сантиметр, ещё немного. Моя рука освободилась.

— Готово, — сказал инспектор, убирая инструмент.

Я выдохнула и коснулась плеча. Все ещё было немного больно.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — отмахнулся он. — Пойдёмте.

Я посмотрела на Риэля. На его тёмные глаза, на его растрёпанные волосы, на его хвост, который нервно метался по полу камеры.

— Мы выиграем это дело.

— Я знаю, — улыбнулся он.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже.

Я развернулась и вышла из изолятора, чувствуя, как дрожат колени.

В холле меня ждал Альтаир.

— Передали ему? — спросил он.

— Угу.

Альтаир посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ладно, — сказал он. — Вам нужно выспаться. Завтра тяжёлый день.

— А вы?

— А мне нужно подготовить документы и, возможно, пригрозить паре человек. — Он посмотрел на часы. — И заодно придумать, как объяснить Катрин, почему я снова не приду ночевать.

— Она будет ругаться?

— Она будет делать вид, что ругается, — усмехнулся Альтаир.

Я улыбнулась. Несмотря на всю безумность ситуации, на душе стало тепло.

— Идите домой, Матье, — сказал Альтаир. — Увидимся завтра. А вы, — повысил он голос, обращаясь к кому-то за моей спиной, — иди-ка сюда.

Дориан с натянутой улыбкой, означающей «ты-точно-упомянула-моё-имя», подошёл к нам.

— Дориан! Как я рада видеть тебя! А мне уже пора...

— Погоди-ка, — схватил он меня за лямку сумки. — Я подвезу тебя.

— Дориан, — голос Альтаира стал ледяным. — По какой причине вы распространяете информацию о моей личной жизни? Вам было велено сохранить это в тайне. А вы посылаете ко мне среди ночи Матье.

— Я не посылал, — пробурчал Дориан, отводя взгляд.

— Он не посылал! — в один голос с ним воскликнула я. — Я же говорила, он только намекнул.

— Это одно и то же, — отрезал Альтаир. — Намёк — это пассивная форма передачи информации. Информации, которая должна была остаться строго между нами.

— Она же клиентка Риэля, — попытался защищаться Дориан. — И ситуация действительно критическая.

— Это не оправдание.

— Профессор Альтаир, — вмешалась я, чувствуя, что сейчас они начнут ссориться прямо здесь, в холле Гильдии. — Пожалуйста, не ругайтесь. Дориан правда хотел помочь. И он помог. Если бы не он, Риэль...

Альтаир посмотрел на меня. Потом на Дориана. Потом снова на меня.

— Вы защищаете его? — спросил он.

— Я просто говорю правду, — сказала я.

— Ладно, — сказал Альтаир после долгой паузы. — Живите пока. Но если ещё раз...

— Не будет, — быстро сказал Дориан. — Честное инкубское.

— У инкубов нет честного слова, — усмехнулся Альтаир. — Но ладно. Идите уже. Оба.

Дориан схватил меня за руку и потащил к выходу, пока Альтаир не передумал.

— Я же просил не говорить, что это я тебе про него сказал! — буркнул он, когда мы вышли на улицу.

— Прости, я случайно...

— Случайно? — Дориан остановился и посмотрел на меня с таким видом, будто я только что призналась в государственной измене.

— Угу, — кивнула я, стараясь выглядеть максимально виновато. — Прости, пожалуйста.

Он смотрел на меня долгим взглядом. Ночь, холодный ветер, пустая улица, и этот инкуб в дорогом пуховике, которому только что чуть не влетело от своего бывшего преподавателя из-за меня.

Он залез в машину. Я хотела тоже в неё сесть, но дверь оказалась заблокирована.

— Пешочком шагай, раз не умеешь держать своё слово, — донеслось из приоткрытого окна.

— Дориан! — возмутилась я. — Ночь на дворе! Холодно!

— Вот и отличная возможность подумать о своём поведении, — философски заметил он.

Он нажал на газ, и машина плавно тронулась с места, оставив меня стоять посреди тротуара с открытым ртом.

— Иди в жопу! — крикнула я вслед удаляющимся фарам.

Из окна машины высунулась рука и помахала мне на прощание.

Я вздохнула, подняла воротник куртки и побрела по пустынной улице, пытаясь (безуспешно) вызвать такси. Холодный ветер пробирал до костей, но внутри почему-то было тепло. Завтра мы будем сражаться за Риэля. И у нас есть план. И союзники.

Я шла по ночному городу и думала о том, что этот день был по-настоящему безумным. Я ударила Маркуса. Я застряла в решётке. Я случайно сдала Дориана Альтаиру. И теперь я топаю пешком через полгорода, потому что обиженный инкуб решил меня проучить.

— Ладно, — сказала я вслух, глядя на звёзды. — Зато будет что рассказать внукам. Если мы, конечно, выживем.

Где-то вдалеке залаяла собака. Я ускорила шаг. До дома оставалось ещё минут двадцать, но после всего пережитого это казалось мелочью.

Глава 16

Ночь перед заседанием тянулась бесконечно.

Я лежала на диване, укрывшись пледом, и смотрела в потолок. В квартире было тихо — слишком тихо, после того как привыкаешь к постоянному шуршанию страниц, бормотанию формул и тихому шелесту хвоста по полу. Час ночи. Два. Три.

В голове крутились картинки сегодняшнего вечера. Риэль в камере, его руки, вцепившиеся в решётку. Его глаза — тёмные, уставшие, но с той самой искрой, когда он смотрел на меня. «Я люблю тебя». «Я тебя тоже».

Я перевернулась на бок. Потом на другой. Потом снова на спину.

А что, если не получится? Что, если комиссия отклонит наш запрос? Что, если Риэля отправят на переработку прямо там, при мне? Что, если...

Я села на диване и обхватила голову руками.

— Прекрати, — сказала я вслух. — Прекрати себя накручивать. У тебя есть план. У тебя есть Альтаир. У тебя есть пункт 14.7, приложение 3, параграф 2, подпараграф «б». Всё будет хорошо.

Голос в голове не слушался. Он продолжал рисовать апокалиптические сценарии один страшнее другого.

Я встала, прошлась по комнате. Остановилась у стены, где три недели назад красовались дыры от рожек Риэля.

Я коснулась пальцами стены. Под ней, за слоем краски, всё ещё были два небольших углубления. Напоминание о том, что всё это было на самом деле. Что Риэль не приснился мне в бреду после тех «слёз ангела» в лофте Артуро.

— Только бы получилось, — прошептала я. — Только бы всё получилось.

Четыре утра. Пять.

Под утро я провалилась в беспокойный сон.

Ненадолго, конечно же, ведь вскоре подскочила на диване от звонка в дверь. Настойчивого, долгого, безжалостного. Так звонила только...

— Мама? — прохрипела я, глядя на часы. Половина десятого утра.

— Открывай, я знаю, что ты дома! — донеслось из-за двери.

Я поплелась открывать, на ходу пытаясь привести в порядок волосы и пижаму — ту самую, с единорогами.