своё время семья «сгорела» от какого-то поветрия
(*эпидемии) и с тех пор он и пустовал.
— Каждый вечер батюшка твой наведывается. За два последних дня, что ты в бреду металась, Трояну сначала горлицу, а затем и кабанчика молодого во всесожжение принёс. Да Молчана вашего постоянно со снедью присылает и выспрашивать наказывает, что тут да как.
Странно, но никакой злости ни к «матушкам», ни к «батюшке» я не испытывала. Видимо Любава их там простила и даже остаточных эмоций не сохранилось. Хотя…
Когда вечером боярин Ратмир появился на пороге комнаты, сердце предательски сжалось. Умом я понимала, что это в принципе совершенно посторонний для меня, Марины, человек… Но перед глазами всплывали моменты, как он играл с Любавой в детстве. Подарил первые ленты и бусы…
И не защитил… на глаза выступили слёзы, и я отвернулась.
Боярин, оставив большую корзину с едой на столе, сначала подошёл к лежанке, постоял немного помяв в руке шапку. Затем, даже не сняв тяжёлой шубы, прошествовал к Беляне и тихо о чём-то её расспрашивал. Потом, так и не сказав мне ни слова, удалился.
Я себя после этого весь вечер корила. «Взрослая женщина, и не смогла справиться с подростковыми эмоциями!». Думала Беляна начнёт попрекать таким отношением к отцу. Но та благоразумно молчала.
Заметила, что для своего, столь юного возраста, девушка необыкновенно мудра. Видя, как меня расстроил приход Ратмира, она весь вечер отвлекала рассказами о своём нелёгком выборе.
Оказалось, после того, как Беляна прошла посвящение, к ней стали свататься сразу трое. Совсем юный парень, надумавший в следующем году отселяться от семьи. Молодой мужчина, решивший взять вторую жену и взрослый по местным меркам человек, недавно овдовевший вновь и оставшийся с грудным ребёнком на руках.
В своём возрасте почему-то до сих пор не влюблённая в какого-нибудь молодого красавца, юница очень серьёзно размышляла о всех плюсах и минусах каждого кандидата. Прямо как корову на рынке выбирала.
— А разве не отец укажет за кого ты пойдёшь? — не выдержала я подобной «трезвости», уверенная, что в это время решать подобный вопрос невесте никто не доверял.
— Да, как меня Трояну служить призвали… это ж честь какая… так я у батюшки зарок и потребовала, что сама выбирать буду за кого идти. Он тогда на радостях и пообещал. Но в девках ходить уже неудобно… засмеют. Или слух какой о порче пустят. Так что думаю, на конец Брезозола (*месяц Апрель) и сговоримся. А после Первых Осенин (*середина Сентября, праздник окончания сбора урожая) и свадьбу сыграть можно.
Учитывая, что на дворе стоял только Сечень (*месяц Февраль), девушка дала себе ещё как минимум полгода холостяцкой жизни. А значит с выздоровлением мне стоит поспешить.
Дни зимой тянулись медленно. Отрезанная от мира и какого-либо общения я страшно скучала. Книг и газет тут сроду не водилось. Развлекали себя люди холодными вечерами… трудом. Значит и мне стоит чем-то заняться.
Промучившись пару дней, я через силу урезонила гормоны молодого тела и обратилась к Ратмиру с просьбой сделать для меня кресло с высокой спинкой и удобными подлокотниками. Всё это время мужчина приходил рано поутру и оставляя корзину со снедью, общался только с Беляной, стараясь не попадать в поле моего зрения.
И тут… такая простая, легко выполнимая просьба.
— Конечно, — заявил «батюшка», не задумываясь, а на лице его проступила улыбка.
— Вот такое, — произнесла, протягивая кусочек бересты, на котором с помощью остро заточенного уголька постаралась начертить схему. Не в трёх проекциях конечно. Но с разных сторон, так что мастеру будет всё понятно.
К моему облегчению, руки начали более-менее сносно двигаться. Правда сильно уставали. С ногами же была проблема: шевелить я ими пока не могла, но почувствовала. Просто попросила как-то раз Беляну уколоть стопу штопальной иглой. К счастью боль была, и нога даже немного дёрнулась. Значит позвоночник не повреждён. Неподвижность — это последствие падения. Придётся серьёзно заниматься своим новым телом. Благо, кое-какие медицинские знания у меня были. В своё время мечтала стать врачом, как папа. Правда, учитывая возможности местной медицины, на быстрое выздоровление надежды мало.
Кресло принесли через три дня. Оно пахло смолой и морозной свежестью.
Попытка Беляны уместить меня в него окончилась бы катастрофой, если бы не Ратмир. Заметив намечающуюся проблему, боярин с лёгкостью подхватил падающее тело на руки и уместил моё седалище на мягкую подушку кресла. Что, учитывая его почти богатырский рост и размер, не составляло большой проблемы.
Зато теперь его утренний визит длился дольше. Мужчина дожидался, пока лекарка приведёт меня в порядок, а затем аккуратно переносил в кресло.
— Что это ты делаешь? — спросил тот через несколько дней, не уйдя сразу, а став присматриваться к рукоделию, что я начала выкладывать из лукошка на стол перед собой.
Он взял в руки цветы, собранные мною из кусочков ткани. В юности как-то увлекалась канзаши и цветами из шёлка. Потом, правда, на всё это не осталось ни времени, ни сил. Найти шёлк здесь не видела возможности, так что в расход пошёл яркий сарафан, что был на мне, в момент пробуждения. Благо сундук с вещами Любавы привезли сразу же.
«Матушка» не поскупилась, и для обряда сожжения, после омовения, выдала красивое одеяние… которое было мало уже всем, включая Драгану. Приживалкам же подобное было не по статусу, а вот так… вроде как «от доброты душевной», в дорогу «к роду» (*момент сожжения). Так что цветы были яркими, красивыми, и выглядели как натуральные. Отец даже долго растирал в пальцах лепестки, напряжённо хмуря брови.
— Но они… — протянул он растерянно.
— Не живые, — ответила, усмехнувшись.
Боярин отрешённо посмотрел на меня и по привычке протянув руку, погладил по голове. Проконтролировав себя, даже не шелохнулась. Мужчина же задумчиво подержал немного цветы в руках, затем так же пощупал подготовленные мною для работы кусочки ткани и направился на выход.
Странная реакция. У Беляны была другая. Вернувшись как-то днём, чтобы меня покормить, (с тех пор как я перестала постоянно лежать, юная сиделка стала уходить с утра и после обеда, чтобы выполнять свои обязанности жрицы) девушка замерла, увидев на столе собранную розу.
— Зимой? Откуда? — прошептала она, протянув руку, но не смея дотронуться до цветка.
— Сама сделала, — ответила улыбнувшись.
Только после этого Беляна осмелилась прикоснуться. Её почти детскому восторгу не было предела. Она кружилась с розой, прикладывая, то к волосам, то к сарафану. Я пообещала пришить ей на ленту, чтобы можно было носить на руке. Теперь девушка ждала приезда купцов. Санный поезд
