насыщенный вкус, мягкий и с лёгкой остринкой... Овощи идеально сочетаются, и вкус масла оттеняет саму жареную основу. Невероятно! — она отхлебнула немного компота и уставилась на меня, не мигая. — Ого, как освежает! И в то же время сладко! Как ты ухитрилась сварить обычные яблоки в воде и добиться такого яркого вкуса? Признавайся, что за магию ты использовала? — она подозрительно покосилась на меня. Я лишь усмехнулась.
— Какая магия, о чём ты говоришь…
— А что? Она ведь у тебя есть!
— У меня? — я очень удивилась. — И какая же у меня магия?
— Не знаю, но у Мии же она была. Значит, ты ею тоже владеешь, — заверила меня домовиха, доедая последний блин и облизав тарелку.
— Ты в этом уверена? — подозрительно спросила я.
— Абсолютно! Ведь только те, кто владеют магией, могут меня видеть, — она увлечённо закивала. А я крепко задумалась над её словами.
Магия, значит…
Невероятно!
Для меня волшебство всегда существовало только в сказках…
Так раздумывая, я быстро расставила на приготовленном подносе еду для детей: блинчики и компот, который успел настояться, пока мы разговаривали с домовихой. Так с подносом в руках я и отправилась на второй этаж, где по словам домовихи, жили дети Мии.
Непросто было найти сразу нужную комнату. Их тут оказалось несколько. И все они были похожи на гостевые номера старой гостиницы — пыльные и заброшенные, со старой мебелью и протёртыми кроватями. Если они когда-то использовались, то очень давно, вся постель на них истлела.
Но за одной из закрытых дверей я услышала детские голоса и остановилась.
Похоже, дети играли в какую-то игру. Я непроизвольно прислушалась, остановившись возле двери.
— Инспектор! — говорила девочка довольно громко, и следом за этим я слышала топот детских ножек по полу. Затем на несколько секунд наступила тишина, но потом я снова услышала какую-то возню и шаги по комнате.
— Инспектор, — на этот раз голос был мальчика, и следом за этим опять раздались торопливые шаги, которые быстро стихли. Очень странно и непонятно, но стоя за дверью, я всё равно не пойму, что там происходит. Решив, что больше ждать нет смысла, я коротко постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.
Комната, что я увидела, представляла собой что-то вроде большого хранилища старых вещей, коробок, ящиков и прочего хлама. Всё вместе это очень сильно напоминало старый захламлённый чердак. Но детей я увидела почти сразу: они прятались за большими коробками, которые были почти в самый их рост.
— Мама, — всхлипнул мальчик и хотел было броситься ко мне, но девочка его удержала.
— Молчи! Она пришла нас выпороть, — шепнула она ему, и дети испуганно сжались, глядя на меня. Их лица, казалось, осунулись ещё больше с того момента, как я их видела последний раз. Глаза испуганно бегали по моему силуэту, наверняка пытаясь увидеть в моей руке ремень или плётку. Моё сердце сжалось от боли, едва я подумала о том, что этим бедняжкам пришлось пережить. И это родная мать так с ними поступала?
Нет, теперь у детей начнётся совсем другая жизнь! Я приложу к этому все силы!
Стараясь улыбнуться как можно приветливее, я шагнула вперёд, держа поднос перед собой.
— Никто не будет вас пороть, — заговорила я, очень осторожно подбирая слова. — Наоборот, я принесла вам поесть. Вот, — я сделала ещё пару шагов, а поскольку дети не сделали никаких попыток, чтобы взять еду, я поставила поднос на большую коробку в центре комнаты. Затем я отошла назад, стараясь не делать резких движений, но дети так и не подошли, а лишь затравленно смотрели на меня издали, словно дикие котята.
— Поешьте. Пока другого ничего, к сожалению, нет, — извинилась я, видя, как они очень осторожно потянули носы, видимо, почувствовав запах тёплых блинчиков. — Позже я приготовлю что-нибудь другое. А завтра мы сходим на рынок и купим свежих продуктов…
— Мам, — заговорила девочка, опустив глаза к полу. По всей видимости, из них двоих она была посмелее и посмышлёнее. — Я знаю, что ты на нас сердишься. Дедушки больше нет, и тётя Креона нас постоянно бьёт. Есть всё время нечего, и больше никто за нас не заступится. Пожалуйста, отведи нас с братом в приют, сегодня же! Или… — она подняла на меня взгляд больших, просто огромных обиженных глаз, — …или мы убежим туда сами!
Глава 4. Наконец-то дети поедят!
— Кхе-кхе, — я откашлялась, хотя в горле у меня совсем не першило.
Да что они всё заладили про какой-то приют? Пусть я им не родная мать, я никак не могу допустить подобного. Да и неправильно это как-то, чтобы дети сами хотели сбежать из дома в какой-то там интернат... Но только ведь малыши ещё не знают, что меня поставили их настоящей маме на замену. Поэтому я решила пока повременить с какими то ни было воспитательными нотациями.
И потом, сейчас есть дело поважнее.
Блинчики остывают!
— Сначала поешьте, а после поговорим, — стараясь говорить как можно мягче, произнесла я, снова показывая им тарелку и стаканы с компотом. Но дети так и не сделали попыток взять еду, а только настороженно смотрели на меня.
Вот же блин! Как мне заставить их поесть?
Многое я в жизни умею, а своих детей воспитывать не приходилось!
Может, поступить как моя собственная бабушка — посадить силой за стол, показать ремень и сказать, мол, пока всё не съешь, со стула не встанешь?
Но глядя на их бледные личики, почему-то вспомнила свою младшую внучку Светочку. Она чуть ли не с пелёнок росла заядлой кошатницей и, когда ей самой было лет пять, в одиночку сумела приручить очень красивого, но дикого котёнка, который бегал по ближайшим дворам и только шипел на всех, а в руки никому не давался. И никакие вкусняшки из рук соседских детей он не брал. А Светочка пошла ва-банк и смогла растопить лёд его большого кошачьего страха в крошечном сердечке, и уже через несколько дней это мелкое чудо скакало у них по квартире, нещадно обдирая шторы с диванами и обоссывая все тапки в прихожей. Но к самой Светочке котёнок бежал по первому зову и мурчал как паровоз, утыкаясь в её маленькие ладошки.
Поэтому я подумала, что самым разумным и для меня будет сейчас уйти и подождать, когда дети подойдут к еде сами. Кажется, моя Светочка так и делала: оставляла еду на видном месте и уходила. Что я немедленно и сделала, выйдя за дверь и даже прикрыв её с той стороны. Но любопытство
