давно уже ждёт! А за простой, сама знаешь, проценты набегают!
— Ой, да и в самом деле, чего это я с тобой болтаю, — спохватилась Креона, торопливо шагая к двери. — В общем, тебе теперь с этим и разбираться. Желаю удачи, только вот она вряд ли на твоей стороне, — она вручила мне тот самый смятый листок бумаги, снова насмешливо фыркнула и вышмыгнула за двери следом за мужем. А я продолжала стоять на месте, сжимая в руках листочек с завещанием, и дом с долгами уже не казался мне такой радужной и светлой перспективой, как до этого.
Долги? Мне в наследство перешли ещё и долги моего, то есть предыдущей хозяйки, отца? И за что он успел задолжать, и главное, кому?
— Неужели так сложно было платить вовремя коммуналку, — буркнула я себе под нос. — Или так дорого обходится вывоз мусора и чистка выгребной ямы? Тут же ни за водоснабжение, ни за электричество платить не нужно…
— Ты это, слышь, если заклинания какие читать начала, то это надо сначала со мной согласовать, — раздался за моей спиной ворчливый голос домовихи. — А то вдруг чего такого наколдуешь, от чего у меня начнётся аллергия?
— Да не колдую я ничего, — пожала плечами, немного обрадовавшись тому, что домовиха никуда не исчезла. — Значит, ты тоже тут будешь жить, со мной и детишками? Я рада.
— А я вот не очень, — пожаловалась мне домовиха. — Да и тебе не следует. Грядки-кадки, я ж к этому дому привязана тёмной силой, а тебя привязали огромными долгами! И не уйти тебе отсюда теперь никуда…. Вот незадача-то, а, борода-сковорода!
— Подслушивала? — подозрительно покосилась я на неё.
— А то, — протянула домовиха. Она снова взялась было за метёлку и начала собирать пыль в кучу посередине комнаты, но я шагнула к ней и остановила решительным жестом.
— Расскажи мне всё, что знаешь про этот долг, — потребовала я.
— Да кто со мной делится-то, — пожаловалась домовиха и посмотрела на меня как-то странно. — А, ну да, забываю что ты не отсюда. Только я мало что знаю, так, по обрывкам разговоров... В кабинете старика есть большая домовая книга, в ней должно быть всё записано, все расходы и доходы. Я видела, как он время от времени туда что-то царапал… И ругался, как сам чёрт!
— Пойдём, покажешь, — потянула я её за собой, но домовиха упёрлась.
— Нельзя мне по всему дому гулять, без разрешения на то хозяина, — произнесла она и глаза опустила. — Моё место тут, на кухне…
— Но ведь я же теперь новая хозяйка, я тебе разрешаю, — нетерпеливо я ответила ей. — Всё, теперь ты пойдёшь со мной? Мне нужна эта книга, сейчас, до зарезу!
— Э-э, нет, ты, во-первых, сама не отсюда, а самозванка, хоть и в теле Мии, — продолжала упрямиться домовиха. — Во-вторых, ты ещё в законное право наследования не вступила! А это тебе не камни-ставни.
— Ну ты и формалистка. Госструктура по тебе плачет, — покачала я головой. — Ладно, объясни хотя бы, как эта книга выглядит, я сама найду.
— А это запросто, — охотно закивала домовиха. — Книга такая большая, серая, с помятыми страницами. И лежит она в большой укладке, покрытой зелёным бархатом, что стоит у дальнего входа, с правой стороны.
— Ну вот, а говоришь, что нигде по дому не гуляешь, — упрекнула я её. Маленькая женщина сразу насупила носик.
— У домовых свои секреты, — буркнула она.
— Ладно, я поищу эту чёртову книгу чуть позже, сначала надо придумать, чем покормить детей. И где находится комната Мии? — произнесла я и тут увидела, что домовихи передо мной уже нет. Не было ни за моей спиной, ни где-либо поблизости. Оглянувшись, я заметила Ами, которая уже спустилась по лестнице и неуверенно, но всё-таки приближалась ко мне.
— Мам, — протянула она, не отводя от меня пристального взгляда, — а тётя Креона и дядя Дэн уже уехали?
— Да, — осторожно ответила я, выжидающе глядя на девочку. Что она могла услышать из нашего разговора с домовихой? Вдруг она услышала про моё самозванство? Вот же не вовремя-то как! Однако с другой стороны я была очень рада, что девочка сама спустилась на первый этаж и даже подошла ко мне. Я боялась даже пошевелиться, чтобы не спугнуть её. Вдруг она сейчас убежит обратно наверх?
Но мои опасения оказались беспочвенными. Девочка ящеркой прошмыгнула мимо меня к столу, где поставила пустой поднос со стаканами и тарелкой. А затем она смешно шмыгнула носом, вытерев его указательным пальцем.
— А если они уехали, — снова заговорила она, бросив на меня подозрительный взгляд, — с кем тогда ты разговариваешь?
Глава 5. Похоже, с детьми будет непросто!
Меня аж жаром обдало от её вопроса. Словно я открыла дверцу включенной духовки, и оттуда пахнуло горячим паром прямо в лицо. Неужели она слышала наш с домовихой разговор? И теперь знает, что я не её настоящая мама? Вот досада, если дети так быстро узнают правду, кто я такая на самом деле!
Только в этот момент я больше всего волновалась не о себе и своей судьбе.
Да, если меня обвинят в самозванстве, у меня могут начаться крупные проблемы и возможно, я окажусь в тюрьме.
Но что будет с детьми?
Узнав, что место их матери теперь занимает посторонняя и незнакомая им женщина, они в первую очередь испугаются. А затем, что вероятнее всего, и вовсе сбегут из дома. А что может их ждать в мире, который домовиха назвала худшим из всех возможных?
Незавидная жизнь сирот.
Голод.
Попрошайничество.
Мелкое воровство и в лучшем случае, какой-нибудь приют с такими же несчастными детьми. А в худшем случае…
А в худшем случае…
Но я тут же отогнала от себя эту мысль. Ведь богатое воображение тут же нарисовало мне несколько довольно мрачных картинок, навеянных старыми послевоенными фильмами моего мира, от которых даже слёзы на глаза навернулись. Я встряхнула головой, прогоняя эти навязчивые образы.
Нет! Не позволю! Я не хочу этим несчастным сиротам подобной судьбы!
Все силы приложу, чтобы если уж не заменить им мать, то хотя бы сделать деток счастливыми!
Поэтому я взглянула на девочку с такой нежностью, с какой только могла.
— Ты снова проголодалась, Ами? — ласково спросила я. — Подожди немного, вот мама немного разберётся с делами и приготовит вам что-нибудь вкусненькое на ужин! А завтра мы отправимся с вами в город и…
Но чем ласковее я говорила, тем испуганнее на меня смотрела «дочка». Я сразу поняла, что пошла по неверному пути, поэтому неловко замолчала. Тем более
