Когда они появятся вновь.… Нет, если они появятся вновь, то сначала будут убивать и рвать всех в клочья, чтобы насытить свою плоть и свирепую душу.… А потом, может, кто-то и останется в живых…
— Я думала, что мы — непобедимое племя. Сколько королевств платят нам дань? Никто не может противостоять! Только у Нордура получилось…
— Не получилось, — не поднимая головы от оружия, перебил Вольранд. — Перемирие длилось семь лет, срок истек. Альрик и Ульв закончили дело своего отца. Город разорен, жители пленены. Чертог заполнен рабами. Твой отец отомщен, Далия.
В хижине стало тихо. Слышались лишь тихие вздохи Марты, треск огня и скребки ножа, сдирающих кожицу с картофеля и моркови. Как быстро пролетели семь лет после той злосчастной битвы! Далия вновь почувствовала себя растерянной и беззащитной, как в тот день, когда тело отца привезли на повозке.
Сквозь горькие воспоминания прорывались смешанные чувства. Отец отомщен. Варгавы — очень воинственное племя, последнее слово всегда остается за ними, даже если они сами несут раздор. Семь лет назад Нордур окончательно подписал, хотя и немного отсрочил свой смертный приговор. Далия горевала по отцу, однако не испытывала ненависти к нордурянцам. Они сражались за свою землю, а отец пал в бою, как воин. Удивительно, она никогда не считала его кровожадным убийцей, грабящим чужие королевства и заставляющим платить дань. В то время как по отношению к своим сородичам такие мысли проскальзывали.
Далия не была воинственной и жестокой. Сейчас вместе с чувством гордости и удовлетворения за то, что варгавы отстояли честь своего короля и ее отца, она испытывала острую жалость к нордурянцам, которые лишились своей земли и родных. Варгавии нужна была свежая кровь. Пленники становились земледельцами, рабочими или воинами, в противном случае их убивали. Кто не с нами — тот против нас. Удивительно, что даже когда образовывались смешанные семьи, у детей были глаза всевозможных оттенков синего, как у чистокровных варгавов. Королевство росло и становилось сильнее, присоединяя к себе новые территории и стирая с лица земли неугодные народы.
— Я и говорю, сложно представить, что кто-нибудь сможет победить Альрика и Ульва, — наконец нарушила молчание Далия, решив не делиться своими чувствами.
— Королевичи — одни из самых сильных правителей за всю историю Варгавии, если не самые сильные, — отозвалась Марта. — Иначе и быть не могло, с такими-то родителями! Свея — мудрейшая, хитрейшая из королев. Богиня красоты, а характер-то какой! Риг — непобедимый воин с горящим сердцем! И братья пошли в родителей. Альрик по закону должен стать королем. И станет, как только женится и родится наследник.
— Ханна ждет не дождется… — не удержалась Далия.
— Их брак был предопределен с юных лет. Будущему королю жену выбирают родители, это закон. А младший брат волен в своем выборе. Но, если говорить честно, то по характеру истинный король — Ульв. Он пошел в мать, такой же сильный, сдержанный, умный, хитрый, расчетливый. Мыслит на три шага вперед и видит ситуацию с разных сторон. Настоящий политик с холодной головой и спокойным сердцем. Тогда как Альрик — душа нараспашку! Слишком прямолинеен, силен и горяч!
— Несправедливо ни по отношению к будущему королю, ни к королевству, — подвела итог Далия.
— Такова воля богов, деточка. В царстве людей выигрывает Ульв, но, если придут Свирепые, то, возможно, только неудержимый в бою Альрик и сможет им противостоять, — Марта достала пироги, и дом наполнился вкусным, теплым ароматом. — Садитесь есть, детки, одними разговорами сыт не будешь.
Далия провела у Марты остаток дня. Она снова задремала, а проснувшись, и еще раз подкрепившись пирогами, не поддалась на уговоры остаться на ночь. Ей хотелось принять горячую ванну с утра пораньше и отправиться в город к ростовщику. После удачных военных походов устраивались гулянья. Значит, продать украшения можно будет быстрее и по выгодной цене.
Вольранд молча провожал ее до дома. Открыв замок на калитке, они обнялись на прощание.
— Завтра буду в городе. Что тебе купить?
— То, о чем я мечтаю, бесценно, Далия.
— Спокойной ночи, Вольранд.
— Сладких снов.
Далия закрыла дверь, зажгла свечи и выглянула в окно. Вольранд по традиции обошел ее двор вдоль забора, чуть поднялся на лесной пригорок, постоял, прислушиваясь, и зашагал обратно к своей хижине.
* * *
Далия стояла под небольшим навесом и наблюдала за толпой на площади. Мешочки с монетами приятно грели бедра под плащом. Сделка была выгодной, выручить за украшения получилось в два раза больше, а жена ростовщика, увидев одинокую сережку, не торгуясь, забрала и ее. Украшение действительно было необычное, словно искристая стальная капля, гладкая и увесистая, приятная на ощупь, с легким холодком. Она могла стать необычной подвеской на груди дамы на сегодняшнем празднике в Чертоге. И счастливой обладательнице драгоценности не терпелось туда ее надеть.
Далия смотрела на пленников, сидящих на земле на соломенных коврах.
«Такие огромные! Даже дети чем-то медведей напоминают».
У каждого из них будет свой кров и своя роль в Варгавии, если, конечно, они примут присягу на верность королевской семье. Нордурянцев было много. Их привели только вчера и не всех успели распределить по селам. А сегодня гулянья. Так что, скорее всего, соломенные ковры, одеяла да чистое небо над головой — их кров на ближайшие несколько дней. Пленников кормили, местные жители заводили новые знакомства, но стоило лишь на секунду продемонстрировать неповиновение, попытаться сбежать или представить угрозу — наказанием была мгновенная смерть. Нордурянцы это понимали. Оставшиеся в живых не испытывали судьбу, она и так была к ним жестока.
— Пойдем, посмотрим! Пока вино не пошло через край!
В толпе раздался задорный смех, и появилась высокая, широкоплечая фигура Альрика. Далия не видела его с десяти лет, с той злосчастной истории с железным зубом, но сразу узнала по походке, манере держаться, раскатистому смеху и густой, темной, волнистой шевелюре волос. Величественнее короля сложно было представить. Он неспешно прошелся по площади, рассматривая пленников, обращая внимание на самых сильных, способных пополнить его войско. В груди у Далии заныло. Сердце стало тяжелым, пульсирующим, каждый его стук отдавал в спину между лопатками. Было сложно сдержать такое сердце в груди. Оно становилось все больше и больше, горячее и горячее. Его хотелось вырвать, выбросить, чтобы в душе вновь поселился привычный покой.
«Надо же, десять лет прошло, и я даже не вижу его лица… А ощущения все те же… Удивительно», — про себя отметила Далия.
Площадь и толпа ее утомили. Хотелось домой, в лес. Тем более, утром она проснулась поздно, поэтому так и не успела принять
