вытащил из черного морока длинный и узкий серебряный меч – она видела такие на древних гравюрах. Мгновение – и, развернувшись, острие оказалось приставлено к ее горлу, уперлось в яремную впадину.
– Нет, пожалуйста, – Катя схватилась свободной рукой за лезвие в попытке отодвинуть его от себя, но тут же отдернула руку – горячая кровь брызнула на пол. Морок скользнул к ней, обнюхивая и пробуя на вкус, будто хищный зверь.
Темновит медленно поднялся, из Катиных глаз брызнули слезы, казалось, что волосы вот-вот будут вырваны из луковиц. Девушка даже слышала, как они скрипят от натяжения. Темновит удовлетворенно прошептал:
– Правильно, не стоит касаться моего меча, он слишком любит живую плоть… И давно не лакомился свежатинкой.
Левая рука Черного бога по-прежнему не отпускала зажатые в кулаке волосы Кати, не позволяя отстраниться, а меч Темновит держал почти вертикально над ней, острием царапая кожу шеи.
– Что тебе надо? – Катя старалась не шевелиться, стояла перед ним на коленях, к груди по-прежнему прижимала сумку с дневниками отца, а раненую ладонь притиснула к замше, надеясь хоть немного унять кровотечение. Дышала с трудом – любое неосторожное движение, и тонкая кожа на шее не выдержит под натиском лезвия, за этим, видимо, наступит смерть.
– Только вернуть свое, принадлежащее мне по праву, – торжественно произнес Темновит. – Я освобожу твою сестру, откуплюсь ее силой от черного морока, а саму ее предъявлю Совету как доказательство лжи, обмана и преступления, совершенного моим братом. Я не хочу тебя убивать. Ты мне нужна живой, дочь Велеса. Ты и твоя сестра.
Желтые глаза смотрели пристально, изучая ее, считывая страх и недоверие.
– Ты сказал, она в темнице… Освободи ее, если так, – прохрипела девушка.
Острие меча медленно прокололо кожу, по груди – Катя чувствовала это – потекла струйка крови. Морок неторопливо поднялся по струйке вверх, к основанию ранки. Будто ледяной язык лизнул тело, и сразу после этого – жжение, словно тысяча иголок вгрызается в кожу и разрывает плоть изнутри. Катя захрипела от боли, с удивлением уставилась на своего мучителя, давясь слезами.
Темновит улыбался.
– Ты так ничего и не поняла… – прошептал он отчетливо, и морок вокруг него будто ожил, затрепетал. – Предлагаешь освободить сестру? Но тогда мне придется убить тебя… Ведь темница Недоли – ты…
У Кати распахнулись глаза.
– Ты бредишь, да?
– Велес и Макошь решили обдурить всех, спрятав одну дочь в другой, будто матрешку, наделив магией одну. Скрыли, чтобы не отдавать обещанное. – Черный бог будто не слышал ее, продолжал шептать всё более исступленно и жарко, желтые глаза горели огнем. – Стоит надавить на это место, и Недоля выльется из тебя угольным туманом, соединится с черным мороком. Неистовая. Злая. Взбешенная. У которой ты украла не только свободу и жизнь, но саму возможность мечтать и думать о них… Как думаешь, что сделает она с тобой и с твоими родителями?
Катя почувствовала, как меч стал сильнее давить на горло, а морок, лизнув пальцы, скользнул по плечам вниз, к запястьям, накрепко сковав их. Медленно, словно погружаясь в ледяную трясину, она погружалась в черный морок. Его узкие языки уже тянулись к горлу, пытаясь сомкнуться вокруг небольшой ранки и через нее проникнуть внутрь.
Ничего не осталось.
Только голос Черного бога.
Только тьма, разрастающаяся внутри, первобытная и дикая, как необъезженный скакун. Сила всех несчастий мира.
«Велес и Макошь решили обдурить всех, спрятав одну дочь в другой, будто матрешку, наделив магией одну», – пульсировало в висках, разъедая смертельным ядом.
«Скрыли, чтобы не отдавать обещанное», – убивало изнутри.
Это не может быть правдой.
Это так жутко, что к этому не могут иметь отношения ее родные.
Мама.
Только не это.
Даже если настоял отец, а она молча согласилась, позволила… Это слишком страшно, чтобы быть ложью.
Катя задыхалась.
И готова была принять смерть, лишь бы не чувствовать эту боль и холод в груди.
Лишь бы перестать понимать, что это сделали отец и мать.
* * *
Берендею снился песок. Бескрайняя пустыня, дрожание воздуха и горячий ветер. Место, в котором время останавливалось. Место, где он становился равным ему, времени.
Темно-синее небо без облаков и широкая линия Млечного пути поперек него.
Юноша вздохнул, внезапно почувствовав себя очень старым. Будто тысячи лет, которые он был духом посоха, в один момент навалились ему на плечи.
Время знало всё.
Время знало его желание стать иным.
Как и те, за которыми он наблюдал столько лет.
Как и те, которые рождались, стремились к небу, чтобы обжечься и умереть.
Его беспокоило несбывшееся видение. Когда-то его подопечная окажется в сумрачном коридоре. Коридор времен однажды подчинится ей как равной. Времени тоже нужна удача. Что приготовлено для подопечной Берендея?
– Что ты задумал?! – прокричал он в темноту.
И тут же отчетливо услышал шаги. Легкие, девичьи. Осторожные.
Он оглянулся. Но его окружали только горячая пустыня и тишина. Липкая и склизкая. К ней добавился запах сырости и – отдаленно – серы.
– Вот холера…
Он поторопился назад, вынырнул из сна, почувствовав, как затекла спина. Приподнявшись в ванне, прислушался: вроде все тихо.
Он вылез из импровизированной кровати, уперев кулаки в бока, замер в коридоре.
Увиденное не отпускало. Пустыня. Мертвенная тишина. И запах серы.
Пройдя по коридору, он заглянул в комнату Ярославы – та безмятежно спала. На цыпочках прошел до комнаты Кати – Данияр посапывал в кресле. Кровать Катерины оказалась пуста.
Берендей торопливо развернулся, прошел по коридору до кухни, надеясь, что Катя пошла попить чаю. Распахнув дверь и не обнаружив девушку, тихо выругался. Заметив на столе кухонный нож со следами крови на лезвии, бросился назад. Ворвавшись в комнату к Данияру, растолкал его:
– Вставай, поводырь. Она ушла!
Данияр подскочил. Бестолково захлопал сонными глазами.
– Что? – он посмотрел на опустевшую постель Кати. – Что случилось, где она?
– Я надеюсь, что она ушла не к Темновиту, – Берендей сказал «надеюсь», хотя понимал наверняка: его подопечная у Чернобога. Он спросил у времени в недавнем видении, что оно задумало. И оно ответило тишиной, запахами сырости и серы – верными спутниками Темновита.
Данияр рванул на кухню.
Обратил внимание, что куртка лежит иначе. Потянулся к внутреннему карману и, не обнаружив карты, прошептал:
– Она пошла на встречу с ним.
– Вы чего шумите? – на звуки пришла сонная Ярушка. – Чего приключилось у вас?
Берендей обернулся к ней:
– Катя ушла к Темновиту… Данияр, что делать?
Вместо ответа поводырь отчаянно замотал головой подобно псу, отряхивающему воду с шерсти. От волос, разлетаясь брызгами во все стороны, летели стрелы темного морока. Данияр стал
