пальцами по моим волосам.
Это было больше, чем я мог когда-либо мечтать, что она будет хотеть меня так же, как я её. Я прислонился лбом к ней.
— У нас будет ещё много таких мгновений, Уна.
— Ты обещаешь?
Вместо того чтобы отвечать ей словами, я поцеловал её прелестные губы, наслаждаясь её роскошной сладостью, вновь пробуждающей во мне желание. Но я не позволил своему влечению взять верх. Когда я почувствовал, каким твердым я становлюсь внутри неё, я осторожно вышел из нее, наслаждаясь её маленьким звуком боли от расставания.
Я достал флягу с водой из своей сумки, смочил ткань и согрел её рядом с углями, затем вытер её кожу и помог ей одеться. Когда я встал на колени, чтобы завязать ей сапог, её рука легла на моё плечо, и она тихо засмеялась.
— Что случилось? — спросил я, переходя ко второму сапогу.
— Это забавно. Я никогда не думала, что увижу тебя, короля Голлайю, на коленях у моих ног.
Я закончил завязывать её сапог и поднял взгляд.
— Забавно. Я чувствую, что всегда был здесь.
Она прикусила губу, и я заметил, как она немного нахмурилась от моей откровенности.
Я не ощущал такой мягкой уязвимости с тех пор, как умерла моя мать. Я не думал, что когда-нибудь буду искать этого — такую нежную связь. Это была нежность, от которой я намеревался отказаться. До Уны.
Я воспользовался моментом еще раз, поцеловав свою Мизру, прекрасно осознавая, что именно это чувствовал Викс к своей первой Мизре — он имел одну, и только одну спутницу. Я чувствовал себя более уверенно, ощущая более глубокую силу, связь с одной женщиной, а не со множеством. Это чувство наполняло меня новой мощью, которую я не мог описать. Как секрет, который знали только мы.
Это было одновременно пугающе, сбивающее с толку и эйфорично. И хотя разумная часть меня понимала опасности, связанные с тем, чтобы король позволил себе такие чувства, фейри, жаждущий этой связи, не особо волновался.
Вот в чём и заключалась опасность. Я мог бы легко забыть о себе и своих обязанностях в её объятиях. Но это не остановило бы меня от того, чтобы отдать всё, что у меня есть, в надежде, что этого будет достаточно.
— Пойдём, — сказал я, беря её за руку и ведя к Драку.
Он пробудился, услышав наши шаги по каменному полу пещеры. После низкого рычания он распрямился, позволяя ночному воздуху проникнуть через его спину. Уна подошла к его морде и начала поглаживать его по челюсти.
Я вернулся, взяв свою сумку, сложив одеяло и упаковав её внутри, а затем обвил свою меховую накидку вокруг шеи. Запах её, запах нашего союза, невыносимо тянул меня. Я хотел вернуться во времени в тот момент, когда Уна стонала от наслаждения, когда я впервые вошёл в неё.
После Ритуала Сервиума я не думал, что когда-нибудь снова переживу что-то подобное. Я ожидал, что каждый наш союз будет для неё тяжким бременем, что она будет смотреть в сторону, со слезами в глазах, вынужденная терпеть меня.
Я улыбнулся, наблюдая, как она шепчет и мурлычет, гладя Драка. Его полуоткрытые глаза показывали, что он наслаждается её вниманием.
— Скоро он уже будет не моим драконом, а твоим, — пошутил я, помогая ей залезть в седло.
— Ты говорил, что никто не может владеть драконом, — она бросила на меня через плечо взгляд, когда я устроился позади неё.
— Верно. Но у них есть свои любимцы.
Драконы не имеют хозяев. Однако я был драконом-демоном, братом по крови, и в тот момент я понял, что я принадлежу ему— телом и душой.
Уна схватилась за две луки, а я крепко обнял ее, когда Драк прыгнул с края утёса и, расправив крылья, направился в сторону Нäкт Мира. Ночь протянула свои объятия над Сильвантисом, полумесяц выглядывал из-за клубящихся облаков. Буря оставила на земле сверкающую корку льда, которая переливалась, как звёзды в темноте.
— Знаешь, — тихо сказала она, повернув голову, чтобы я мог услышать, — Драк позволил мне увидеть его воспоминания.
Я был озадачен:
— Что ты имеешь в виду?
— Когда я говорила тебе, что у меня нет магии, это была не совсем правда.
— Я это заметил. Я ощущал магию, живущую внутри тебя, даже когда ты её отрицала. Ты хочешь сказать, что у тебя есть телепатическая связь с Драком?
Моё сердце бешено заколотилось — я ощущал такую же связь.
— Это не совсем телепатия. Я могу видеть глазами крылатых существ. Ранее это происходило только с птицами, в Иссосе. Я пыталась один раз, когда ты впервые познакомил меня с Драком, но он не позволил мне соединиться.
— Но с тех пор он позволил, — подтвердил я.
— Да.
Удивительно.
Дальше она замолчала, а мы скользили над Эшерским Лесом, где беззвёздная ночь поглощала пейзаж в тени.
— Ты не расскажешь мне, что ты видела? — спросил я.
— Я видела тебя, — ответила она спустя мгновение. — Я видела, как ты спасал его, когда он был молодым драконом.
— Мм. — Я вспомнил тот день. — Несколько тёмных фейри, торговцев драконами, держали его в пещере, скованного цепями. Я был на охоте в Мирленде, когда услышал его. Они развлекались, мучая его.
Она напряглась в моих объятиях.
— Тёмные фейри всегда так поступают?
Я крепче обнял её, когда Драк повернул влево, снижаясь к замку, выходя из облаков.
— Нет. Честно говоря, они были не обычными. С ними что-то было не так. Тёмные фейри — необычная раса, но они не жестоки по природе. Как и все расы. Но с этими фейри что-то было не так. — Я задумался. — После этого Драк последовал за мной в Сильвантис. Я позволил ему назвать это его домом.
— И в конце концов он позволил тебе ездить на нём. — Она положила ладонь на чешую Драка рядом с седлом. — Я читала, что у нас не было всадников на драконах более ста лет.
— Это правда. Последним был Верек, голубоглазый мальчик, который стал королём, тот, о котором ты мне когда-то говорила. Но он сумел подружиться с уже взрослым драконом на своей первой охоте на вепря.
Драк приближался к Нäкт Миру, чёрные шпили поднимались к небесам.
— Ты имеешь чудесный дар, Уна, — сказал я, наклонившись к её уху. — Это необыкновенно.
— Я не понимаю, в чём чудо. Всё, что я могу делать — это летать вместе с птицами и, видимо, с драконами, — вздохнула она. — Иногда мне кажется, что это дар от Лумеры, потому что я больше не могу летать своими
