тех шестерых нанял?
- Нашел.
- И..?
- Чаяна это оказалась.
- Сестра князя? Но зачем?
- Взревновала, что всем ты по сердцу, хоть и чужачка. А потом прознала, что ты предложила ее замуж за Джанибека.
- Так я не ее конкретно! Я просто предложила брак. А уж какую сестру выдавать – решать должны были сам князь с матерью.
- Не оправдывайся, Яра. Не известно, что у нее на уме было, раз она на убийство решилась.
- Мне кажется, что-то еще было. Чем просто нежелание на чужбину замуж уезжать…
Да уж, в проницательности Яре не откажешь. Но не хвастать же мне тем, что дурная девка за меня замуж захотела?
- Мы уже не узнаем.
- Почему? Ее что… – глаза Яры делаются огромными, а чувствую, что тону в них бесповоротно. - Беригор! – рявкает она, возвращая меня в реальность.
- А? Да жива она! Сослал князь ее в дальнюю деревню. Косу срезал и имени решил. Так что теперь ее никто замуж не возьмет. Не просто селянкой будет, а чернавкой да изгоем. Чураться ее люди будут, пальцем показывать и надсмехаться.
В этот момент за дверью слышится какой-то шум, дверь в опочивальню распахивается и врываются князь и Драгомир. Ну куда же без них. Эх… зря я зазнобе своей рубаху предложил надеть. Хоть и сказал мне князь вчера, что отказала она, да уж больно хочется, чтобы наверняка оба знали, что моя теперь. Весь мир знал.
У обоих вытягиваются лица, когда меня на постели рядом с Ярой и без рубахи видят. Но Драгомир приходит в себя первым. Холодно смотрит на меня, слегка кивает и устремляется к раненной.
- Ярушка, звездочка, ты как?
- Все хорошо, - улыбается она, - почти здорова.
- Не поверю. Давай-ка раны твои осмотрю.
- Нет! – рявкаем мы вдвоем с князем.
- Может вы все же выйдете? Я помочь пришел, – настаивает Драгомир.
Сие не нравится ни мне, ни князю. Хоть и навроде брата он ей, однако как-то не верится, что обуздал волхв свои чувства. Ревность черной змеей поднимает голову и заставляет кровь клокотать в горле. Я внимательно на Яру смотрю, пусть только знак какой подаст, обоих взашей выгоню. Но Яра согласно кивает, и мы, скрепя сердце, выходим.
Глава 25. (Ярослава)
Сказать, что я рада видеть Драгомира – это ничего не сказать. Он как островок стабильности с неизменно теплыми серыми глазами. Свое, родное. Хочется устало положить ему голову на плечо, чувствуя себя в полной безопасности.
- Рубаху снимай.
- О, как ты сразу, - усмехаюсь я, - а поцеловать?
- Только если в щеку. По-братски, - скупо улыбается волхв. Но что-то неуловимо горькое мелькает в его глазах.
- Мне Мара рассказала, - начинаю я.
- Это был единственный шанс тебя спасти. Так что, как ни обидно признавать, все мои предложения более не актуальны.
- Спасибо тебе, Драг, - благодарю от всего сердца. Никогда я ему отплатить равноценным не смогу.
Вместо ответа он просто кивает, с преувеличенной сосредоточенностью помогая мне снять рубаху. Его спортивным топом не удивить, так что смущаться мне перед ним не приходится. Он осторожно разматывает повязку. Слышу, как гневно, сквозь зубы, втягивает воздух.
- Сам бы поубивал, - негромко произносит он, и я чувствую покалывающее тепло в области раны. Через некоторое время становится просто щекотно, - ну, все. Одевайся. Прости, до конца шрам убрать не удалось.
Осторожно трогаю пальцами, пытаюсь нащупать края раны. Удивительно, чувствую только тонкую, едва зажившую кожу. Словно не день, а месяц прошел.
- Никак не привыкну к твоим… умениям. Спасибо! – я снова одеваюсь, но уже сама. Рука почти не болит, осталась только общая слабость.
- Подожди, еще кое-что, - Драгомир замирает, словно решая что-то для себя. Потом подсыпает что-то в чашку, добавляет воды, делает какое-то движение пальцами, от которого мелькают странные всполохи, и протягивает мне, - пей.
- Это что?
- Это… тебе сил придаст. Они понадобятся. Завтра. На пару-тройку часов.
Драгомир как-то болезненно морщится, словно нехотя выталкивая из себя слова.
- Завтра? Ты что-то увидел? Что будет завтра? – тем не менее он вручает мне чашку, и я покорно выпиваю что-то сладковатое до дна.
- Вот завтра и узнаешь, - он щелкает меня по носу и деланно-беззаботно улыбается. Я понимаю, что больше он ничего не скажет. Но доверяю ему больше, чем себе.
- Теперь понятно, почему тут медицина не развивается. С такими-то спецэффектами.
- Боюсь, что ты преувеличиваешь мои «умения», - Драгомир присаживается на кровать и безцеремонно утаскивает с подноса пирожок, - да и нас, волхвов, мало. На всех точно не хватит. Поэтому здесь есть травницы и бабки-ведуньи. Помогают, как могут. Но если что серьезное, хирургическое или онкология, например, то мы – пас. И да - твои уколы и капельницы помогли Беригору больше, чем я, который просто срастил края ран.
- Не скромничай, - я усаживаюсь поудобнее и присоединяюсь к завтраку. Надо срочно восстанавливаться силы, не надеясь на его зелье. Мы мирно общаемся, как вдруг за стеной начинается какой-то разговор на повышенных тонах, потом раздается звук, как будто кого-то впечатали в стену.
Я вскакиваю, чтобы броситься к двери. В последний момент замечаю, что на мне только рубаха, которая едва прикрывает середину бедра. Чертыхаюсь, но нет времени искать штаны и обувь. Стаскиваю одеяло, закутываюсь и рывком открываю дверь в горницу. Волхв стоит ровнехонько за моей спиной, поддерживая за плечи.
Картина открывается феерическая: моего Добрыню, приподняв за грудки и прижав к стене, держит разъяренный Беригор. Князь пытается оттащить воеводу, но бешенного медведя не остановить. Еще немного – и кто-то пострадает.
- Что вы здесь устроили! – рявкаю я всем и сразу.
Глава 26. (Беригор)
Выходим из опочивальни вдвоем с князем. А у меня ноги сами назад хотят вернуться, чтобы с ней рядом быть. Не хочу ее наедине ни с кем оставлять! Вот принесла же этих двоих нелегкая.
- И как ухаживания твои? – поддевает меня князь, усаживаясь на лавку.
- Никак пока, - бурчу я, - токмо прощения попросил за то, что вел себя, как дурак.
- Ты бы не медлил. А то уведут еще, - не унимается Велеслав.
- Не уведут, - мгновенно вспыхиваю я и вскакиваю на ноги,
