наслаждаться такой долгожданной встречей.
Гронидел коснулся груди и сбросил с себя зеркальный морок, одновременно запуская вокруг светящихся стрекоз, точно таких же, которых когда-то создавала она.
И тогда Сапфир увидела его – своего мужа, стоящего на крыше соседнего дома и с печальной улыбкой глядящего на нее.
– Здравствуй, жена моя, – сказал он, из последних сил стараясь унять дрожь в голосе и сглотнуть ком, мешавший говорить.
Чего он никак не ожидал, так это презрения, исказившего ее прекрасное лицо. Сапфир опустила меч и вздернула подбородок, продолжая молча на него смотреть.
Гронидел списал ее реакцию на потрясение и попробовал разрядить напряженную обстановку.
– Милая, я через многое прошел, чтобы оказаться здесь, – произнес он, широко улыбаясь. – Но, кажется, ты не очень рада тому, что больше вдовствовать не придется?
Неожиданно Сапфир с пониманием закивала и злобно ухмыльнулась.
– Хватает же наглости продолжать плести интриги, – едва не выплюнула она. – Тебе стоило дать имя Повелитель Лжи, ведь лучше всего ты овладел искусством создания вранья, а не иллюзий. Проваливай из города, пока сюда не явилась нечисть и не откусила тебе голову. А лучше проваливай из мира маны, на который тебе наплевать. Мы, тупые недоразвитые идиоты, сами решим свои проблемы.
Сапфир развернулась и побежала к центру города.
Гронидел опешил. Он замер, пытаясь понять, не привиделось ли ему все это. Всего чего угодно он ожидал от встречи, но только не того, что получил.
– Да какого Дхара вообще! – разъяренный, прокричал он в спину удаляющейся женушке. – Эй! Я с тобой говорю! – Он помчался следом за Сапфир, бранясь под нос на разных языках.
– Отстань от меня! – прокричала Сапфир и метнула в него струю синего пламени.
Гронидел едва успел отпрыгнуть. И хотя под защитой фейского щита ее пламя не способно ему навредить, попытка принцессы поджарить мужа вывела зальтийца из себя.
– Ты можешь остановиться и спокойно поговорить со мной, или дрессировка Роя окончательно лишила тебя рассудка?!
– Дрессировка Роя? – возмущенно повторила Сапфир и обернулась. Новая струя пламени пронеслась у лица Гронидела и даже активировала его фейский щит, заигравший красными переливами. – По-твоему, плен наших разумов и тел можно описать словом «дрессировка»? Да как ты смеешь принижать то, через что я и другие рабы проходим ежедневно! Ты, изворотливый пройдоха, обманувший весь мир и меня, юную идиотку, верившую тебе и твоему слову!
Гронидел прижал ладонь ко лбу, пытаясь унять приступ ярости, которая накрыла с головой.
Он позволил Сапфир себя убить. Он сделал все, чтобы вернуться за ней в мир маны. Он здесь, пытается вытащить ее из плена Роя и вернуть ей свободу. А она…
– С каких пор ты снова меня ненавидишь? – Его рука камнем рухнула вниз, и горькая правда защипала уставшие глаза.
– С тех самых, как узнала всю правду о тебе и твоих поступках, Гронидел Зальтийский. И еще одно. – Она угрожающе выставила палец. – Я тебе больше не жена. Смерть развела нас. Навсегда. Теперь ты вправе жить как хочешь. И у меня тоже есть это право. Если на этом все, позволь откланяться. – Она поклонилась. – Меня возвращают в тело тогда, когда нужно кого-то защитить от нечисти. Я здесь, значит, и нечисть с минуты на минуту появится.
Не успела она это произнести, как в ночном небе появились золотые вспышки и вниз на город полетели огненные яйца.
– Чего и следовало ожидать, – пробормотала принцесса и понеслась в сторону, куда должны были приземлиться гости.
Все в мыслях Гронидела смешалось.
Она не в себе.
Он так долго добирался до нее, а она не в себе.
– Дха-а-ар, – прошептал принц и потряс головой, возвращаясь к своему плану и надежде спасти Галлахера и Кардахара, явно застрявших в мясорубке в центре города.
Сапфир
Она бежала со всех ног, глотая соленые слезы, что стекали по щекам.
Он ни капли не изменился с того момента, как она видела его в последний раз на мосту в Солнечном городе. Все те же пронзительно синие глаза на смуглом лице, те же высокие скулы, придающие ему утонченность, те же ямочки у уголков губ, от которых веяло беспечностью, и еще одна на подбородке, которую она когда-то целовала. Единственное, что в нем изменилось, – это прическа. И она совершенно неприлично ему шла, привлекая внимание к выразительным чертам лица, сочетающим в себе зальтийские и инайские корни.
Боль предательства усиливалась в груди с каждым шагом, с каждым прыжком с крыши на крышу она становилась все острее, сдавливая стальным тросом шею и лишая возможности нормально дышать.
Она здесь, чтобы сражаться, – напоминала себе принцесса, прогоняя мысли о бывшем муже прочь. Сражаться и погибнуть. Вот для чего ее отправили.
Яйца щелкозубов падали на дома, как капли дождя. То там, то здесь вверх поднимались столбы пыли от разрушенных построек. Недалек тот час, когда отголоски сражения в центре города сменятся воплями жертв нечисти.
Сапфир не знала, что заставило всех жителей Сантияра стекаться к центру, а затем драться друг с другом, но сейчас она смотрела на то место как живую приманку для тех, кого сбросили сюда отужинать.
Даже один щелкозуб в толпе способен натворить много бед. А если их будут десятки?
Сверху спикировал когтегрыл. Сапфир заметила его в лунном свете. Тут же направила меч в сторону противника и выпустила струю пламени, освещая еще трех тварей рядом с загоревшимся в небе монстром.
Не заметить в темноте подобное огненное представление оказалось невозможно, и у принцессы тут же появились благодарные почитатели среди занятых побоищем горожан.
– Огненная Дева! – закричали ошони в толпе. – Огненная Дева пришла в Сантияр и всех погубит!
Тело горящего когтегрыла рухнуло во двор и подожгло постройки.
Сапфир выругалась, потому что теперь ей предстояло тушить пожар, пока огонь не сожрал весь Сантияр вместо нечисти.
– Теряешь сноровку, – произнес голос Фейрана, который наконец-то оказался рядом. – Кто же в городе использует огонь против когтекрылов? Нужно было рубить мечом, а не поджигать!
– Без тебя знаю, – буркнула недовольная принцесса, спрыгивая с крыши в чужой горящий двор, где когтекрыл разнес полстроения и подпалил руины. – Ты где был? И почему я здесь одна?
– Уже не одна. – Остроухий дружески потрепал ее по плечу и тут же исчез.
– Какого Дхара! – возмутилась Сапфир, не получив от теневого ни одного ответа на вопросы.
– Не злись, милая, – прошептал его мелодичный голос и растворился в проклятиях, долетавших до ее ушей из центра города.
Гронидел
Принц замер на крыше, с высоты глядя на ужас, творившийся перед ним. В таком сражении невозможно понять, кто свой, а кто чужой.
