с драконами — Мёртвый бог. Народ в ужасе перед нами добровольно обращался к нему за защитой и приносил клятвы верности. А тех, кто не приносил, истребляли драконы, направляемые рукой «защитника».
Понятно. Всё очень логично, но…
Я высвободилась из его рук и обернулась.
— Однако тебя едва не убила команда мальчишек и девчонок остатышей. Разве нет?
Он кивнул.
— Мы стали слабее. Мы всё дальше заходим в мир сновидений и всё чаще в мире бытия теряем над собой контроль. За минувшие тысячелетия мы утратили былую силу.
Вздрогнув, я вновь шагнула к нему, взяла за плечи и с тревогой всмотрелась в лиловые глаза, чуть сияющие во тьме.
— Ты тоже уходишь в мир снов?
— Да.
— Но это же ужасно!
Пушистик улыбнулся и покачал головой.
— Отчего ж?
— Он — иллюзия!
— Нет. Всего лишь один из бесчисленных миров. Как тот, из которого пришла ты.
Я замерла.
— Ты… знаешь?
— Мир сновидений объединяет все миры, — пояснил он. — Да, знаю. Я видел твои сны. Твоих родителей, братьев, сестёр и… ээжу. Так ты называла её во сне. Видел твои падения с трамплина и парня, которого ты любила. И который тебя толкнул.
— Всё было не так.
— Верю. Сны бывают обманчивы. Как и всё, впрочем.
— За что ты сжёг профессора?
Пушистик закрыл глаза и лбом коснулся моего лба. В этом жесте было столько нежности и доверия, что у меня защемило сердце.
— Он убил мою мать. У меня на глазах. Взрослых драконов не приручить, поэтому охотники уничтожают всех, кто уже расправил крылья. Впрочем, обычно они ищут дракониц, только снёсших яйцо. Люди научились вылуплять наши яйца. Такой драконыш безопаснее, ведь он никогда не знал свободы и другой жизни, никогда не знал матери. Но, возможно, Грогию долго не везло, или не знаю почему, он напал на драконицу с драконёнком. Я едва вылупился. Может быть, поэтому охотник решил, что я безопасен. Это мне не известно, могу лишь предполагать. Однако память у нас очень хорошая. Я его запомнил.
— Если всё так… почему Грогий рискнул иметь с тобой дело?
— Вряд ли он знал, что я — тот самый дракон. Прошло шестьдесят лет, и я, знаешь ли, подрос немного.
Я всмотрелась в его лицо и заметила насмешливую улыбку, чуть сморщившую его узкие губы. Грустную улыбку.
— Зачем Грогий подставил Марга? — спросила тихо.
— Чтобы команду отстранили от участия в турнире. Их было бы пять, а для участия нужно шесть. Найти же и обучить за месяц новичка у магистра было мало возможности.
— Но зачем?
— У Грогия в вашей команде есть родственник, — тихо ответил Пушистик. — И он проиграет турнир. Лучше вообще не участвовать, чем проиграть. Я любил Марга. Это был славный парнишка. На тебя похож: такой же безопасный и уязвимый. Мы с ним неплохо ладили.
В его голосе прозвучала глубокая печаль, и я сразу поверила моему дракону.
— Почему ты не покончил с Грогием раньше?
— Драконы в драконнике связаны магией повиновения. Я же говорю: ты словно спишь наяву, тебе говорят, ты делаешь, и всё это как в полусне. Когда ты меня поцеловала — я проснулся. Но всё равно был связан узами подчинения. И только полетав на воле, смог избавится от них.
— Поэтому вернулся? Чтобы уничтожить Грогия?
— Чтобы вернуть тебя туда, где ты можешь отдохнуть и поесть. Однако профессор велел тебе отвести меня в драконник. Оказавшись там, я снова потерял бы свободу.
— Ты мог просто сбежать!
— Мог. А мог убить. Я выбрал второе. Ты меня осуждаешь?
Я задумалась. Грогий убил его мать на глазах сына. Грогий, по сути, уничтожил его друга его же пламенем… Покачала головой.
— Н-нет. Это неправильно, но… нет.
Пушистик выдохнул так, словно боялся дышать до этого мгновения.
— Это правда, что, поцеловав тебя, я стала твоей невестой? Учти, я не собиралась вовсе… Это был дружеский поцелуй.
— Не правда, — он снова усмехнулся, провёл тыльной стороной ладони и пальцами по моей щеке, а потом пояснил: — в наших обычаях поцелуй скрепляет брак. Не невестой — женой.
— Но я же не драконица! Ты как себе это представляешь⁈
Он прикрыл глаза и мечтательно шепнул:
— Ты бы знала, как я себе это представляю!
Мне захотелось его треснуть от души, и с этим желанием все чувства вернулись ко мне.
— Иляна, — он вдруг прямо посмотрел на меня, и следы улыбки с его лица исчезли, — я ухожу. Навсегда. В этом мире меня больше ничего не держит. Кроме тебя. Идём со мной?
— Ч-что?
Он взял моё лицо в ладони, приблизил своё, почти коснувшись носом носа, и я на миг испугалась, что парень меня поцелует. Или не испугалась.
— Я понимаю, — прошептал Пушистик совсем тихо, — понимаю, что твои законы иные. Поэтому не настаиваю. И принуждать тебя не буду. И всё же: пойдём со мной. Ты станешь такой же, как я. Я дарую тебе магию, потому что муж и жена могут обмениваться магией друг с другом. Мои силы станут твоими. Ты хотела вернуть себе ноги? Я тебе их верну.
— В мире снов?
— Да. Он станет для тебя реальным, таким же, как и твой. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Моя любовь зажжёт твою любовь. Идём со мной.
— Я могу отказаться? Или я тогда умру до конца? — хрипло спросила я.
Он закрыл глаза, потёрся носом о мой нос и ответил очень не сразу:
— Не умрёшь. Моих сил хватит вернуть тебе жизнь. Но мы расстанемся. Навсегда. Я не смогу тебе помочь в этом мире. Иляна… идём со мной. Мой мир прекрасен, в нём нет ни смерти, ни боли…
— А как же кошмары?
— Ерунда. Я тебя защищу от любых. В этом мире я в человеческой форме, подлинной, крылатой. Ты будешь со мной счастлива, обещаю.
Глава 42
О цвете волос
Я открыла глаза, и тотчас щёку обжёг удар.
— Иляна! — крикнул бледный Аратэ.
Совсем белый. Интересное сочетание с рыжим. Я подняла руку, провела по щеке парня и поняла, что та — колючая от щетины. Значит, чувствую. Если чувствую, значит, у меня есть тело…
— Иляна…
Лепрекон сгрёб меня и прижал к себе, зарылся в волосы. Я услышала, как бешено стучит его сердце.
— Я вернулась, — сообщила ему.
— Ты как? Болит? Тошнит? Мне показалось, ты умерла.
— А я и умерла. Пить хочу. Только не то, что ты мне давал… там был яд?
Он отстранился. Уже красный, а не белый. Придирчиво оглядел меня, потискал руки, ноги. Померил
