ляжет, но в обиду не даст.
Снаружи по стенам дома поползли лозы, они метнулись к Верховной Ведьме и обвили ее.
Она фыркнула, прижав руки к бокам:
— Уберите от меня это! Да как вы смеете…
Лицо Джорджи озарила улыбка:
— Потрясающе.
— Господи помилуй! — мама бросилась к двери и распахнула ее. — Добро пожаловать! — она развела руки в стороны. Верховная Ведьма в упор посмотрела на нее: лозы плотно опутали ее тело и держали в воздухе.
— Это возмутительно! — лицо старухи стало ярко-пунцовым.
Мама нервно хихикнула:
— Довольно, Коттедж, — в ее голосе зазвучали властные нотки. — Можешь ее отпустить.
Лозы не шелохнулись.
— Живо, — припечатала мама.
Дом заворчал — полы за вибрировали, — но лозы медленно сползли с тела Верховной Ведьмы.
Она гневно пыхнула и промаршировала внутрь. Ее взгляд скользнул по Дрейвену и остановился на Джорджи:
— Так вот где ты пряталась? Даже не соизволила навестить родную бабушку?
Черты ее лица были суровыми, и я видела в них сходство с Дрейвеном. Но если лицо Дрейвена бывало серьезным, в нем никогда не было той бездушной жестокости, что сквозила в облике Верховной Ведьмы.
Она обернулась:
— Полагаю, вы и есть те ведьмы, что живут в моем мире незаконно? Вам ведь известно, что в Ведьминских землях могут находиться только те, кто владеет магией?
Мама подошла и прижала к себе Огги, а я заслонила их всех.
— Мы не перестали быть ведьмами оттого, что лишились магии. Нас прокляла бабушка, это была случайность.
— И почему же вы не явились с повинной? — взгляд Верховной Ведьмы впился в меня.
— Потому что вы создали мир, где все живут в страхе перед вашими законами, где ведьмы не доверяют друг другу, — я мельком взглянула на Джорджи. — Где даже ваша собственная внучка вас боится.
Глаза старухи полыхнули:
— Не смей говорить со мной о моей внучке!
Я задела ее за живое. Сделав шаг вперед, я отбросила сковывавший меня страх. Я смогу. Я буду храброй. Я не отступлю.
— Что ж, теперь вы знаете, почему мы не пришли.
— Это не оправдание! — отрезала ведьма.
— Тогда наказывайте меня, — вызов бросила я. — Это была моя идея. Сестры и мама много раз порывались во всем сознаться, но я их отговорила.
— Элспет, нет, — мама потянулась ко мне.
Я не обратила на нее внимания, не сводя глаз с Верховной Ведьмы:
— Виновата я одна. Я беру на себя всю ответственность.
— Наказание за незаконное проживание в Ведьминских землях и сокрытие проклятия от лидера — один год тюрьмы за каждый год молчания.
Я окаменела. Это двенадцать лет в тюрьмах Голодного Камня.
— Нет, — Дрейвен заслонил меня собой. — Я не позволю тебе забрать ее.
Верховная Ведьма склонила голову набок:
— Ах, ну конечно. Еще одно разочарование в моей семье. Ты был одним из наших лучших Разрушителей проклятий, а променял всю эту силу на жизнь в этой захолустной деревушке. Какое тебе дело до безмагийной ведьмы?
Дрейвен брезгливо скривился:
— Эта безмагийная ведьма сделала для Ведьминских земель больше, чем ты за все свое правление.
— Ты ее любишь, — старуха фыркнула. — Какое позорище. Ни один мой внук не будет якшаться с таким недоразумением.
Дрейвен рванулся вперед, но я вцепилась в его руку, чтобы он не натворил глупостей, о которых потом пожалеет.
— Никогда не смей так о ней отзываться, — прорычал он.
Мама позади нас тихо всхлипнула.
— Впрочем, это неважно, — Верховная Ведьма небрежно махнула рукой. — Она призналась в нарушении закона. Теперь ей придется заплатить.
Снаружи послышались голоса. Я выглянула в окно и увидела Велдара, ковыляющего к нашему дому. За ним шла Морти и… практически весь Тислгроув.
— Что еще такое? — старуха потерла виски. — Кто все эти люди?
— Жители Тислгроува, — пробормотал Дрейвен.
Эдгар высунул голову из-за дивана:
— О, вы только посмотрите на это.
Верховная Ведьма стиснула зубы, крутанулась на каблуках и вышла на улицу. Мы, переглянувшись, последовали за ней.
— Ты не отберешь у нас наш суп! — Велдар наставил трость на Верховную Ведьму.
— Ты еще кто такой? — она скривилась в отвращении.
— Я тебе в отцы гожусь! — не остался в долгу старик.
Морти выступила вперед, легонько оттолкнув его локтем:
— Велдар хочет сказать, что вы не имеете права арестовывать Мунфлауэров. Вашу шпионку мы уже прогнали.
Хелена. Горожане… прогнали ее?
Велдар самодовольно прихлопнул тростью по ладони:
— В ближайшее время она здесь не покажется.
Верховная Ведьма оглянулась на меня, затем на толпу, которая согласно зашумела. Некоторые переминались с ноги на ногу под ее оценивающим взглядом, но позиций не сдавали.
— И почему же я не могу их арестовать?
Морти скрестила руки на груди:
— Потому что они жители Тислгроува, а мы своих в обиду не даем.
На сердце стало тепло. Дрейвен говорил, что Морти была в поместье с его бабушкой. Должно быть, она застала момент, когда Хелена явилась и раскрыла нашу тайну. И она подняла весь город. Ради нас.
Верховная Ведьма усмехнулась:
— К вашему сожалению, в суде ведьм это не аргумент.
— Тогда меняйте закон! — потребовал Велдар.
— Он реально обожает этот суп, — шепнул Эдгар у меня за спиной.
— Нет, — отрезала старуха, и мое сердце упало.
Морти вскинула подбородок:
— Тогда мы потребуем досрочного созыва Ведьминских Испытаний.
Верховная Ведьма замерла. У меня перехватило дыхание.
Если достаточное число жителей признают лидера негодным к правлению, они могут потребовать созвать Испытания раньше срока, чтобы сменить власть.
— Все ваше наследие на посту Верховной Ведьмы будет опозорено, — жестко сказала Морти. — Репутация будет уничтожена. Все, ради чего вы трудились, — предано забвению.
Досрочный созыв Испытаний считался несмываемым позором. В истории такое случалось лишь считанные разы, но Морти была права: те лидеры навсегда остались в памяти как неудачники.
— Вам правда есть дело до кучки безмагийных ведьм? — прошипела Верховная Ведьма.
— Да, есть, — Морти не отступала.
— Нам нравится их суп! — вставил Велдар.
— Ладно, Велдар, мы поняли, — буркнула Морти, не поворачивая головы.
Велдар притих.
— Дело не только в супе, — произнес он севшим голосом.
Все вокруг стихло. Все взгляды обратились на него.
— Моя жена умерла двадцать лет назад, — заговорил он. — Она готовила мне суп. Казалось бы, мелочь. Но все началось, когда мы только познакомились и я заболел. Она принесла мне томатный суп с базиликом, — старик поднял глаза и встретился со мной взглядом. — Мой любимый. Потом она стала готовить его чаще. Мы сидели на крыльце, ели и слушали шум леса. Разговаривали. Она всегда умела подбирать слова лучше, чем я.
На мои глаза навернулись слезы.
— Так что дело не только в супе, — повторил Велдар. — Вы дали мне частичку ее самой. Вы дали
