скручено в геометрические узоры. Я слышала, что на полках больше ста тысяч книг, некоторые из них относятся к ранним временам, когда боги правили кардинальными направлениями.
Но прошлое меня не интересует. Только будущее.
Мы продолжаем идти, твёрдые подошвы сапог стражников цокают по тёмному каменному полу.
Наконец мы подходим к высоким двойным дверям, ведущим в приёмную волшебника.
Сердце снова ускоряется.
Успокойся, Лакоста. Дыши.
Я планировала это месяцами, анализировала плюсы и минусы, просчитывала переменные. Я практиковала магию, освежила знания этикета и тщательно изучала ритуалы королевских особ.
Я готова. Я контролирую эмоции. Я мыслю логически. И да, ладно, технически я действительно по уши влюблена в волшебника. А кто бы не влюбился? Он так красив, что на него почти больно смотреть. Он буквально мог бы получить любого мужчину или женщину во всех четырёх кардинальных направлениях. Но разумнее всего ему связать себя с Кардинальной Ведьмой.
Со мной.
Путешествие с помощью магии и Невидимого измерения часто делает меня взвинченной и непредсказуемой, и я чувствую, как магия всё ещё горит в венах.
Ещё один глубокий вдох.
Я справлюсь.
Я этого заслуживаю.
Лейтенант дважды стучит в дверь и ждёт приказа войти.
Изнутри раздаётся голос волшебника:
— Что такое?
Стражники вместе толкают двери внутрь, открывая меня в моём лучшем платье, сшитом из мягкой голубой ткани, с пышной юбкой и лифом, подчёркивающим грудь и тонкую талию. В ткань вшиты бриллианты в форме звёзд.
Я сияю.
Если мне не суждено быть королевой, тогда кому?
— Лакоста.
То, как Глинда произносит моё имя, звучит так же, как она в прошлый раз на Изумрудном гала сказала «луковое рагу», то есть с презрением и лёгким удивлением.
— Здравствуй.
Я складываю руки перед собой и ступаю вперёд по изумрудно-зелёному ковру, ведущему от двери к помосту, где стоит золотой трон волшебника. Он не сидит на нём. Он прислонился к нему, скрестив ноги в щиколотках, и держит между большим и указательным пальцами наполовину съеденную сливу.
Я слышала, как простые смертные описывали взгляд на волшебника как потрясение и лёгкий дискомфорт.
По этой причине иногда он принимает аудиенции за тяжёлым изумрудно-зелёным занавесом, опущенным между ним и посетителями, чтобы не подавлять их.
Когда он появляется среди людей, то использует свою силу, чтобы на него было трудно смотреть прямо. Он не любит причинять своим подданным боль.
Но я способна выдержать вид его.
На самом деле я не хочу отводить взгляд. Но должна. Должна показать почтение мужчине, которого хочу видеть своим мужем.
Склонив голову, я опускаюсь в глубокий поклон. В уме считаю до трёх. Должно быть не меньше трёх секунд. Так нас учили в Гилликинской академии. Там было три курса этикета. Тогда это было почтением к королевской семье, к тем, кто обладал магией и не нуждался в источнике. Тогда их называли чародейками, и они стояли сразу после богов и выше ведьм.
Но мы это изменили.
Когда в моём замке слишком тихо, иногда я слышу эхо их криков.
Сначала мы убили королеву. В ту ночь я сожгла столько золота, что почти обезумела.
Тогда королева была могущественнее всех, хотя уже начинали ходить слухи, что волшебник скоро её затмит.
Волшебник был несоответствием. Исторически магия передавалась только по матриархальной линии. Ни один мужчина, рождённый в Оз, никогда не рождался с магией.
Волшебник был аномалией. А аномалии всегда воспринимают как угрозу.
До того на его жизнь покушались шесть раз. Каждый несостоявшийся убийца погиб страшной смертью, и все — от руки волшебника.
Никто из них не признался, кто их нанял, но мы все знали, что это была королевская семья.
— Простите, что прибыла без предупреждения, — говорю я.
— Зачем ты прибыла? — спрашивает Глинда.
Я с таким же успехом могла бы спросить, что здесь делает она, но не посмею. Глинда приходит и уходит отсюда, когда пожелает.
— Был вопрос, который я хотела обсудить с волшебником.
— Какой вопрос?
В её голосе звучит явное подозрение, и могу ли я её винить? Наверное, нет. С тех пор как закончилась Великая и Ужасная Война, наше доверие и союз в лучшем случае шаткие. После того как королевскую семью убили и место власти опустело, волшебник и Запад столкнулись из-за того, кто будет править. Он считал, что должен он. Запад, когда-то сама предназначенная для трона, считала, что она единственная фигура у власти — именно то, как мы и оказались в этой катастрофе.
Глинда заставила меня и Дельфину поддержать его, и вопрос был решён. Он будет править в сердце Оз.
Запад отступила. Дельфина всё сильнее и сильнее жаждала власти и решила, что жители Восточного Края принадлежат ей. Но даже тогда она не была ровней остальным из нас. Поэтому она погрузилась в туман выпивки и наркотиков.
А я была образцом верности. Всё, чего хотела Глинда, я поддерживала. Она превратила меня в свою комнатную собачку, и я приняла эту роль без жалоб.
Неужели ей так трудно теперь поддержать меня? Проявить хоть немного снисходительности к моим амбициям?
Прежде чем я успеваю ответить, волшебник делает шаг вперёд. Он спускается с помоста по трём ступеням и останавливается в метре от меня.
Он откусывает ещё кусочек сливы. Её мягкий цветочный запах плывёт ко мне.
Он смотрит на меня своими ярко-зелёными глазами.
— Оставь нас, — его голос разносится по приёмной.
— Конечно, — я кланяюсь ему дрожащим поклоном и сдерживаю жжение в глазах. Я не покажу ни слабости, ни разочарования.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Не ты, — говорит он.
Я замираю.
С помоста до меня доносится, как Глинда выдыхает.
— Иди, — говорит он, и когда я поворачиваюсь к нему, он всё ещё смотрит на меня.
Я чувствую, как его сила танцует по моей коже.
Свет в приёмной будто чуть тускнеет, словно тени подкрадываются ближе.
— Какой бы вопрос ни требовал обсуждения, — начинает Глинда, — я имею право его услышать.
— Нет, не имеешь.
Он доедает сливу, а затем подбрасывает влажную косточку в воздух. Прежде чем та успевает упасть обратно ему в ладонь, она исчезает в клубке дыма.
От грубой силы, которую он излучает, у меня проваливается желудок.
— Я бы не советовала этого делать, — Глинда спускается с помоста.
— Я не спрашивал твоего совета, — говорит он. — Так что не давай его.
Чёрт! То, как волшебник управляется с Глиндой, почти оргазмично.
Всё идёт лучше, чем я ожидала, а я ещё даже не добралась до главного.
— Что ж. Я буду ждать в гостиной, — грудь Глинды расширяется от глубокого вдоха. Она кивает нам обоим
