У Мелвилла округлились глаза, он уставился на директора в диком шоке — точь-в-точь как и я. Эта идея была больной, куда более извращённой, чем все его предыдущие фантазии.
— Хрен тебе вдоль маtarget, — прорычал Данталиан. — Только попробуй коснуться её пальцем, и это станет последним, что ты сделаешь в своей жалкой жизни.
И тогда я решила пойти ва-банк, разыграв свою последнюю карту. Это могло либо спасти ситуацию, либо усугубить её до предела, но у меня не оставалось иного выбора, чтобы защитить Мелвилла от этого ада.
— Я бесплодна, — громко объявила я, глядя Денхолму прямо в лицо.
Директор застыл как вкопанный: — Это ложь. Это невозможно.
— Это правда. — Я вскинула подбородок с самым упрямым видом, на какой была способна. — Пускай сейчас я богиня, но рождена я была демоном, по крайней мере, наполовину. И это наглухо выжгло мою репродуктивную систему.
— Нет… — пробормотал он в диком отчаянии. — Нет, нет, нет!
Его хвалёный самоконтроль рассыпался на куски прямо у нас на глазах. Ледяное, непоколебимое спокойствие, которое всегда было его визитной карточкой, уступило место такой бешеной ярости, что директор стал похож на безумца. Он превратился в ту самую первобытную тварь, которой всегда и являлся.
Он метнулся за рабочий стол, выдвинул один из ящиков и вытащил оттуда кое-что.
Пистолет. И он наставил его прямо на меня.
— Нет! — взревел Данталиан, бросаясь вперёд.
Он мёртвой хваткой вцепился Денхолму в глотку и с такой нечеловеческой силой впечатал его в стену, что по штукатурке поползли глубокие трещины. С ближайших полок с грохотом посыпались вещи, разлетаясь по полу.
Краем глаза я заметила, как Кириан округлил глаза и сделал шаг к своему дяде, что заставило меня мгновенно включиться в экшен. Я подскочила со спины, намертво обхватив его шею рукой, и рванула на себя, перекрывая дыхание. Он застыл, судорожно пытаясь сделать глоток воздуха и вонзая пальцы в мою кожу, чтобы вырваться.
— Не рыпайся, — прорычала я ему на ухо. — Не вынуждай меня пустить тебя на фарш.
Данталиану удалось выбить оружие из рук Денхолма — пистолет со свистом отлетел под стол, — и между ними завязалась жестокая рукопашная схватка.
Всё ещё удерживая Кириана в удушающем захвате, я подобралась к Мелвиллу и жестом велела ему развернуться: — Быстрее!
Он ошалело посмотрел на меня, но подчинился, подставляя спину. Свободной рукой я вцепилась в цепь, сковывавшую его руки, и резким, мощным движением запястья разнесла звенья к чертям, полностью освобождая его плечевой пояс.
Я с силой толкнула Кириана на него: — Держи его, а я пока разберусь с ногами!
Мелвилл яростно кивнул, перехватил руки Кириана за спиной и заломил их с такой силой, что тот хрипло взвыл. Я упала на колени, обхватила пальцами обсидиановые оковы на его лодыжках и с треском переломила их пополам.
— Подержи-ка этого ублюдка секунду, — прорычал Мелвилл, едва я сорвала с его рта армированный скотч, и пихнул Кириана обратно мне.
Я мгновенно сменила его руки своими, фиксируя парня, и в следующую секунду Мелвилл с размаху всадил Кириану кулак прямо в челюсть. У того вырвался стон, а из рассечённой губы по подбородку обильно хлынула кровь.
Я перевела взгляд на Мелвилла: — Где Джессамин и Хани?
— Без понятия! Я сам хотел у тебя спросить. — Он посмотрел на меня с дикой тревогой. — Денхолм запер меня в своей спальне ещё вчера вечером, до того как я успел лечь спать.
— Они… они с Хименой и Нежей, — прохрипел избитый Кириан.
— Что ты сказал? — Я тряхнула его, наклоняясь ближе.
— Джессамин и Хани… они с Нежей и Хименой. Я видел, как они делали ноги… побежали за помощью, — с трудом выдавил он сквозь боль.
— Зашибись. Хоть какая-то польза от этого гондона, — процедил Мелвилл.
Резкий крик боли, сорвавшийся с губ Данталиана, заставил нас синхронно обернуться. Я похолодела, увидев, как Денхолм зубами буквально вырывает кусок плоти из его плеча. К горлу мгновенно подкатил тошнотворный спазм.
— Данталиан! — панически закричала я, бросаясь к ним.
Я вцепилась Денхолму в затылок и со всей дури рванула прочь от Дана, стараясь не смотреть на то, как ошмётки окровавленной кожи отрываются от мышцы и шлёпаются на пол. Развернула директора лицом к себе и с размаху приложила его физиономией о край дубового стола, ломая ему нос.
Раздался отчётливый хруст, ублюдок глухо взвыл, а его глаза начали неосознанно закатываться от болевого шока. Я с силой толкнула его к стене: он беспомощно сполз на паркет, судорожно зажимая руками сломанный нос, пока кровь заливала ему рот, окрашивая зубы в багровый цвет.
Я подлетела к Данталиану, на ходу отрывая кусок от своей футболки, чтобы намертво затянуть рану — хотя бы пока его демоническая регенерация не сделает своё дело.
— Вы как, живые?! — крикнул Мелвилл, продолжая удерживать обмякшего Кириана.
Я рассеянно кивнула, не отрывая взгляда от раненого Дана. — Сильно больно? — спросила я с тревогой.
— Терпимо, — выдохнул он. — Спасибо, что так вовремя подсобила.
Я вскинула глаза, встречаясь с ним взглядом: — Это меньшее, что я могла сделать.
Внезапно его янтарные глаза сместились мне за спину, и мне показалось, что Дан ощутимо побледнел. Я резко развернулась и похолодела: Денхолм уже стоял на ногах. Выглядел он как ходячий труп, но в его руке снова было зажато оружие.
И дуло было направлено чётко мне в грудь.
— Ты что творишь, блядь, совсем из ума выжил?! — Мелвилл уставился на него округлившимися глазами, в которых смешались ярость и паника.
— Давайте без резких движений, — спокойно произнёс Данталиан, медленно поднимая ладони в примирительном жесте.
— Без резких движений? — Горький, безумный смех вырвался из глотки директора. — Вы уничтожили мой план. Растоптали всё, во что я верил и ради чего пахал долбаные годы.
Я покачала कीловой: — Ты сам себя уничтожил, Денхолм. Тебе нужно отпустить своего брата. Ты обязан…
— Заткни пасть! — рявкнул он, бешено размахивая рукой, в которой сжимал ствол.
Я впилась глазами в оружие: оно кардинально отличалось от стандартных пистолетов, особенно странной формой ствола. Перевела взгляд на коробку с патронами, валявшуюся рядом с сундучком, откуда он его вытащил, — на ней не было ни единой маркировки или текста.
Сами пули были непривычно тонкими, гораздо длиннее обычных, с глянцевым серебряным стержнем и полой головкой, заполненной густой жидкостью густо-фиолетового, почти чёрного цвета. Под лучами солнца, пробивавшимися сквозь окно, это вещество зловеще поблёскивало. Внутри жидкой массы плавали какие-то крошечные частицы, до боли напоминавшие… лепестки цветов.
— Знаешь что? Стреляй, — Мелвилл резко стиснул челюсти. — Давай, шмаляй, чтобы покончить со всем этим дерьмом раз и навсегда.
Данталиан испепелил его взглядом: — Ты какую херню несёшь, блядь?!
— Да какая разница?! Арья всё равно бессмертная.
— Смерть — это далеко не самое худшее, что может случиться с существом, — бесцеремонно перебил их Денхолм, заставив всех мгновенно заткнуться. — За годы своих изысканий я наткнулся на одну крайне занимательную вещь. Древнее предание гласит, что Зевс, владыка небес, был проклят самим фатумом на абсолютную бесстрастность. Сердце верховного бога не должно было дрогнуть ни перед дикой мукой, ни перед великой любовью. И всё же, когда самое первое поколение смертных полегло в кровопролитной войне, защищая свою землю, Зевс спустился со своих грозовых облаков и долго смотрел на них в гробовом молчании. Они не были богами, не были бессмертными, но они отдали свои жизни за то, чем никогда не смогли бы обладать вечно. И именно тогда — в первый и единственный раз за всю историю — одинокая слеза скатилась по его щеке. Боги поклялись навеки предать этот позор забвению, но люди по сей день верят, что в каждой грозе есть вспышка молнии, чей яростный свет в точности повторяет ту тайную слезу, что скользнула по щеке Зевса.
— И к чему ты клонишь? — хмуро спросил Мелвилл.
