заставил меня обернуться.
— Да, я со своей девушкой, — произнёс он так естественно, будто это было самым привычным в мире фактом. Потом коротко выслушал ответ и добавил: — Сейчас уточню.
Я вскинула взгляд — девушка. Так просто, уверенно, будто это слово он произносит каждый день. Он поймал мой взгляд и слегка улыбнулся уголком губ.
— Отец просит, чтобы я заехал, — сказал он, отключив вызов.
Я моргнула, не сразу поняв.
— Так езжай. Это же отец, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Я могу подождать в машине. Или вызвать такси, доеду домой сама.
Феликс на секунду задумался, а потом посмотрел на меня как-то странно — не строго, не раздражённо, а… оценивающе, будто взвешивая что-то важное. Его глаза потемнели, в них мелькнула какая-то эмоция, которую я не смогла определить. Он вернулся к разговору с кем-то на линии:
— Мы скоро приедем.
Мы?! Я не ослышалась?
Он убрал телефон, шагнул ближе, и в его взгляде уже не было тени сомнения.
— Познакомлю тебя с отцом.
Вокруг шумел торговый центр: елочные мелодии, звон монет, запах кофе и корицы. Всё это вдруг будто растворилось, стало гулом где-то на заднем фоне.
— Что?.. — тихо переспросила я, чувствуя, как по спине пробежала волна жара.
— Познакомлю. — Он сказал это спокойно, уверенно, как факт, который не обсуждается. — Пора.
Я нервно выдохнула и попыталась отшутиться:
— Ты серьёзно? Я вообще не готова. Я выгляжу как человек, который выбирал елку, а не знакомство с родителями.
Он усмехнулся, шагнул ближе, взгляд стал мягче, но в нём по-прежнему было то стальное спокойствие, которое будто ни один ураган не мог поколебать.
— Если бы я предупредил, ты бы устроила панику, поменяла пять нарядов и всё равно осталась недовольна. А сейчас ты настоящая. Такая, какая есть.
Я замолчала, потому что в его словах было слишком много правды. Пальцы машинально перебирали коробку с игрушками, но взгляд не отрывался от него. Он будто заполнял собой всё пространство — уверенный, собранный, немного загадочный, и при этом рядом с ним хотелось быть, как бы глупо это ни звучало, под защитой.
— Феликс… — начинаю я тихо, но он не даёт договорить.
Подходит вплотную, пальцем касается моего подбородка, чуть приподнимает, заставляя встретиться взглядами.
— Почему ты так нервничаешь? — спрашивает негромко, почти шепотом. — Думаешь, не понравишься?
Я глотаю ком в горле, отвожу взгляд, чувствую, как щеки заливает жар.
— Может быть… Он ведь твой отец. А я…
— Моя девушка, — перебивает он. Голос становится тверже, взгляд — прямее. — Этого достаточно.
Секунда — и в груди всё тает. Внутри странно спокойно, будто кто-то развеял все сомнения. Он произнёс это без пафоса, но в его тоне было больше, чем просто слова.
— Ясно, — говорю, стараясь скрыть улыбку. — Тогда поехали знакомиться.
Феликс улыбается краем губ, берет из моих рук коробку с игрушками, другой рукой легко притягивает к себе, наклоняется чуть ближе и тихо говорит:
— Вот и правильно. Только предупреждаю — мой отец очень любопытный, но, думаю, ты справишься.
Я пытаюсь ответить уверенно, но сердце всё равно бьётся где-то в горле. Мы идем к выходу, и его рука скользит по моей спине — просто, привычно, уверенно. И вдруг кажется, что мир действительно меняется.
Еще пару недель назад я не могла представить, что окажусь рядом с ним вот так — естественно, спокойно, без сомнений. А теперь — я еду знакомиться с его отцом. И от этой мысли почему-то становится страшно и восхитительно одновременно.
Глава 46
Отец Феликса, Виктор Андреевич, оказался человеком, с которым сразу становилось спокойно. В нём не было ни тени надменности, только уверенность и врождённая интеллигентность. Когда он открыл дверь, я сразу поняла, в кого Волков унаследовал осанку, привычку смотреть прямо и говорить коротко, без лишних слов. Только глаза у них были разными — у Феликса холодно-серые, пронизывающие, а у Виктора Андреевича тёплые, глубокие карие, словно отражающие внутреннее спокойствие.
Он поприветствовал нас с лёгкой улыбкой, крепко пожал сыну руку, а потом повернулся ко мне.
— Так вот она какая, — сказал он с лёгким интересом в голосе, будто о давно ожидаемом госте. — Очень приятно познакомиться.
Я чуть смутилась, ответила тем же, и он пригласил нас в гостиную. Дом был просторный, со вкусом обставленный: мягкий свет, книги в шкафах, дорогой, но не вычурный интерьер. На стене — несколько фотографий, на одной из них юный Феликс в боксерских перчатках, с отцом рядом.
Мы сели за низкий столик, и Виктор Андреевич, разливая кофе, завёл разговор.
— Расскажите, как вы познакомились?
Я уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но Феликс чуть сильнее обнял меня за плечи и сам спокойно начал:
— На соревнованиях. Она пришла болеть, хотя вообще не любит бои.
— Любопытно, — усмехнулся отец. — Значит, ради тебя решилась. Это многое говорит.
Я, чувствуя, как щеки снова заливает жар, сделала вид, что изучаю кружку, а Феликс невозмутимо продолжал беседу, отвечая и на следующий вопрос — сколько мы вместе, как ладим, что у нас за планы. Я почти не вмешивалась: его уверенность, мягкая, но безошибочная, будто отрезала все мои возможные волнения.
В какой-то момент Виктор Андреевич поднялся, подошёл к полке и достал конверт.
— Ты просил эти документы, — сказал он, протягивая сыну.
Феликс кивнул, поблагодарил и убрал конверт в портфель, даже не открывая. В их взгляде промелькнуло что-то неуловимое — короткий обмен пониманием, как между двумя людьми, привыкшими решать вопросы молча.
Мы ещё немного посидели, пили ароматный кофе, говорили о погоде, о планах на праздники. Виктор Андреевич слушал внимательно, но без допроса, задавал вопросы с уважением и тонким любопытством. Я постепенно расслабилась, даже начала улыбаться — он оказался вовсе не тем строгим человеком, которого я себе представляла.
Когда мы собрались уходить, он тепло пожал мне руку:
— Рад, что наконец познакомился. Береги этого упрямца.
— Постараюсь, — ответила я, чуть смущённо усмехнувшись.
Феликс сдержанно поблагодарил отца и вывел меня на улицу. Воздух был холодный, декабрьский, пахло снегом. Мы сели в машину, и, когда мотор загудел, я наконец выдохнула.
— Ну вот, — протянула я, — вроде неплохо прошло.
— Ты справилась отлично, — сказал Волков. — Он доволен.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что не сказал ничего лишнего. У него это лучший комплимент.
Я тихо рассмеялась, и, видимо, вдохнула воздух неудачно — икнула. Один раз. Потом ещё. И снова. Феликс перевёл на меня взгляд, уголок его губ дёрнулся вверх.
— Не смейся, — прошипела я, чувствуя, как лицо краснеет.
— Я не смеюсь, — ответил он
