На сцене «Эскапизм» снова взяли аккорд — и в этот момент всё казалось правильным, живым, настоящим.
Я стояла в объятиях человека, который спасал меня и сводил с ума, который ломал и собирал, который, наконец, произнёс то, что всегда чувствовала я сама. Он любит меня. И, может, мы не всегда понимаем друг друга, спорим, ссоримся, но… мы учимся. Мы стараемся. Мы живём.
А за окнами медленно кружился снег — белый, чистый, будто сама зима благословляла нас на новую страницу.
Эпилог
— Мам, а как вы с папой познакомились? — голос сына звучал с той серьезностью, с какой только пятилетние умеют задавать самые важные вопросы на свете.
Я улыбнулась, перекладывая салат в миску. На кухне пахло мандаринами, корицей и свежей выпечкой — приближался Новый год.
— Мы с папой встретились в университете, когда я была на первом курсе. Папа был очень заботливым.
— Заботливым? — с дивана насмешливо откликнулся Феликс, приподняв бровь. — Напомнить, кто кому угрожал тату-машинкой на первой встрече?
Я обернулась, не удержавшись от смеха.
— Угрожала, — согласилась я, махнув ложкой в его сторону. — Это сейчас смешно. А тогда ты выглядел… ну, скажем, довольно пугающе.
Феликс усмехнулся, закатив глаза.
— Вот именно, с первого дня ясно было — не даст мне спокойно жить.
Сын, сидящий за столом, хлопнул ладошками.
— А когда папа влюбился в маму?
Феликс посмотрел на него с той же мягкой улыбкой, с какой раньше смотрел на меня, когда думал, что я не вижу.
— С первого взгляда, — просто сказал он. — И я сразу знал, что мы будем вместе.
Сын довольно улыбнулся, а потом, чуть смутившись, добавил:
— Я тоже хочу, чтоб у меня так было.
— Меньше слов — больше дела, — тут же парировал Феликс, подмигнув.
— Феликс! — возмутилась я, хотя улыбка всё равно прорывалась сквозь тон. — Ему всего пять!
— Вот и начнёт готовиться заранее, — невозмутимо ответил он и поднялся, чтобы помочь мне с посудой.
Я вздохнула, расставляя тарелки. В углу кухни мигала гирляндами наша ёлка — та самая, которую мы купили пока учились в универе и каждый декабрь вытаскивали из кладовки, бережно перебирая игрушки. Но на верхушке теперь красовалась звезда, сделанная сыном с Феликсом.
— Я пойду стишок репетировать! — крикнул малыш и умчался в свою комнату, гремя тапками по полу.
Когда стало тихо, Феликс подошёл ближе, обнял меня за талию.
— Так чего ты себе загадала в подарок, а?
Я усмехнулась, поправляя его руку на поясе.
— Выйти на работу из декрета.
Феликс хмыкнул, узнавая в этом старый спор.
— Знакомый разговор. Хочешь — работай. Кто тебе мешает?
— Ну да, конечно, — я рассмеялась тихо. — Никто. Кроме одного маленького человека, который через минуту прибежит с просьбой найти пижаму, книжку, игрушку и «ещё немножко сказки».
Феликс поцеловал меня в висок.
— Значит, не в этом году. Но ты ведь знаешь — всё будет, как ты захочешь. Просто не сразу.
Я кивнула. В окне отражалась ёлка, тёплый свет ламп, мы — вдвоём на фоне кухни, где пахло счастьем и мандаринами.
Иногда всё, о чём мечтала, уже рядом. Только стоит остановиться и заметить.
