рядом, напряжённая, будто готовая к чему угодно.
А потом пришла темнота. Тихая, густая, как бархат. И боль — растворилась. Я очнулась от мягкого гудения приборов и слишком яркого света. Воздух пах антисептиком и лекарствами. Пальцы машинально нащупали ткань простыни — грубую, больничную, с характерной стерильной прохладой. На тумбочке стояла пластиковая кружка с водой, а где-то в коридоре негромко катили каталку.
Голова будто наливалась свинцом, но в целом я чувствовала себя... живой. Это уже было достижением.
Когда в палату зашёл врач — мужчина лет сорока с усталым лицом, — я с трудом приподнялась. Он пробежался по карте, проверил показатели и, не поднимая взгляда, сказал:
— Ваше лечение оплачено, можете не беспокоиться. Отдыхайте пару дней, питание и всё необходимое обеспечат.
— А... кем оплачено? — выдавила я.
Врач пожал плечами, словно не впервые слышал подобное:
— Не имею права раскрывать. Главное, что всё улажено.
Сердце больно кольнуло — я почти не сомневалась, кто стоит за этим. Но не стала спрашивать.
— А если я хочу выписаться? — спросила тихо.
Он посмотрел на меня поверх очков:
— Рано.
— Всё равно хочу.
Долгая пауза. Затем тяжёлый вздох, пара пометок в карте, и сухое:
— Ваше право.
Через полчаса я стояла у выхода, в своём старом пальто, слабо заправив волосы под шарф. Тело будто наливалось ватой, каждый шаг отдавался усталостью. Воздух снаружи был холодный, свежий, пах декабрём — смесью снега, бензина и приближающегося праздника.
Я шла по тротуару, медленно, словно через вязкую воду. Хочется только одного — дойти до общаги, упасть на кровать и исчезнуть хотя бы на сутки. Голод саднил под ложечкой, голова кружилась.
Когда рядом плавно притормозила тёмная машина, я даже не сразу повернулась. Окно опустилось, и знакомый голос — уверенный, чуть хрипловатый — спросил:
— Куда это ты рванула в таком виде?
Ария. Я моргнула, чувствуя, как в горле встаёт ком.
— В общагу... — хрипло сказала я. — Телефон отчим разбил, денег нет, вот и иду.
Она какое-то время молча смотрела, потом коротко кивнула и распахнула дверцу:
— Садись. Мы подвезём.
Я не спорила. Просто опустилась на сиденье, чувствуя, как тяжесть наваливается снова, теперь — приятная, тянущая ко сну. В салоне пахло кофе и кожей. Двое охранников впереди переглянулись, но ничего не сказали.
— Спасибо, — прошептала я, закрывая глаза. — И тебе, и им... но я так и не поняла, чем всё закончилось.
Ария усмехнулась, глядя в окно, где мерцали огни города.
— Поверь, тебе повезло, — сказала она негромко. — И вовремя.
Я кивнула, хотя не до конца поняла смысл её слов. Только знала: всё действительно могло закончиться иначе. Намного хуже. Ария бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида, проверяя, не слишком ли я бледна. Убедившись, что я держусь, чуть сбавила скорость и сказала мягче, почти с улыбкой:
— Ты, Карина, очень вовремя выбежала. Ещё бы пару минут — и всё. Успели время протянуть. Потом уже приехала группа захвата.
Я моргнула, пытаясь осознать услышанное.
— Группа... захвата?
— Ага, — певица кивнула, словно это было делом привычным. — Оказывается, твой Волков довольно быстро обнаружил, что тебя нет в универе. Подключил всех, кого мог, объявил план-перехват. Чтобы тебя, не дай бог, не вывезли из города.
Сердце болезненно дрогнуло. Перед глазами промелькнуло: темнота багажника, крики, ледяная плитка аэропорта, и вдруг — лицо Волкова, опустившегося передо мной на одно колено.
— То есть... — прошептала я. — Это он?..
— Он, — подтвердила Ария. — Камеры засняли, как ты открыла багажник и пытаешься выбраться. Он, говорят, сразу рванул туда сам, с группой. Так что можешь ему спасибо сказать.
Я выдохнула, чувствуя, как голова вновь заныла, будто кто-то изнутри давил ладонями на виски. Всё происходящее казалось нереальным, как будто я смотрю фильм о себе — только слишком живой, слишком настоящий.
— Голова болит? — спросила Ария, слегка повернувшись ко мне.
— Угу. До сих пор...
Она понимающе усмехнулась, проводя рукой по своим безупречно уложенным волосам.
— Ничего, пройдёт. Я вот недавно тоже в потасовку влезла. Теперь жених мой мне так по мозгам проехался, что, кажется, скоро выйду замуж, лишь бы не ворчал.
Я невольно улыбнулась.
— И ты смеёшься после этого?
— А что остаётся? — Ария фыркнула, лукаво прищурившись. — Мы, женщины, живучие. Даже когда кажется, что мир рушится, — просто красим губы, выпрямляем спину и идём дальше.
В салоне повисла теплая, немного усталая тишина. За окном проплывали огни — витрины, гирлянды, заиндевелые ветви. Я смотрела на них, и в груди впервые за долгое время стало чуть-чуть спокойнее.
— Подожди, — я нахмурилась, повернувшись к ней, — я даже не знала, что ты в отношениях. С кем же?
Ария загадочно улыбнулась, повела плечом, будто и сама до конца не верит в происходящее:
— С лучшим другом. Нейрохирург. Настоящий зануда, но, как оказалось, я люблю именно таких.
Я моргнула, чуть ошарашенная, потом тихо сказала:
— Поздравляю. Правда.
Она кивнула, приняла поздравление с редким для себя спокойствием, без привычного сценического блеска, и вновь сосредоточилась на дороге. В свете уличных фонарей её профиль казался мягче, чем на экранах и афишах, — живой, почти домашний.
— Знаешь, — выдохнула я, опуская взгляд на свои руки, — я ведь понимаю, что Волков опять... спас меня. — Слова давались с трудом, будто застревали где-то в горле. — Но, кажется, мы разрушили всё. То, что было между нами.
Ария чуть скосила глаза в мою сторону, но промолчала, позволив мне договорить.
— Он, наверное, теперь меня ненавидит, — продолжала я шёпотом. — А я… я не знаю, как быть. Может... — я неловко сглотнула, — может, ты могла бы помочь? Как-то. Просто поговорить с ним? Объяснить, что я не...
Я не успела закончить — на её губах появилась улыбка. Лёгкая, чуть насмешливая, как будто я попросила что-то совершенно невозможное.
— Помочь? — переспросила она, протягивая слово, будто пробуя его на вкус. — Ну, в принципе, могу. — Она приподняла бровь, не скрывая иронии. — Только выглядит это всё как-то странно, Карина. Ты просишь того ещё дипломата поговорить с мужчиной, который едва не разнёс аэропорт, когда тебя спасал.
Я покраснела, сжала пальцы, чувствуя себя глупо.
— Я просто... я не знаю что делать. Мне нужно извиниться, чтобы он выслушал меня, но я не знаю станет ли он меня слушать, даст ли эту возможность.
— Хочешь, чтобы он простил, — мягко уточнила Ария. — А может, хочешь, чтобы он вернулся? В любом случае, есть небольшое предложение, заодно это даст тебе возможность сохранить достоинство и дать Феликсу шанс для первого шага. В конце концов, мужчины всегда и во всём виноваты, и Волков не может этого не знать.
Я
