один момент. Одну ошибку.
Холодные залы аэропорта казались бесконечными. Свет бил в глаза, отражаясь от белой плитки, воздух пах керосином и кофе. Мы свернули в боковой коридор, где почти не было людей. Только редкие пассажиры с чемоданами, звук колёс по плитке и приглушённые объявления.
Иван сжимал моё запястье, будто стальную петлю. Двое мужчин шли чуть позади. Я дышала ровно, заставляя сердце замедлиться. Надо успокоиться. Надо дождаться.
И тогда я увидела — новый шанс. Возле стеклянной стены стояла тележка для багажа — чуть в стороне, почти незаметная, но именно она стала спасением. За ней — проход к другой зоне, где виднелась стойка охраны. Свет от больших ламп отражался на кафеле, воздух гудел от голосов, объявлений и звука шагов. Всё сливалось в один монотонный гул, а внутри меня — только бешеный стук сердца.
Я почувствовала, как ладони вспотели, пальцы слегка дрожали. Иван тащил меня вперёд, не замечая, что я замедлила шаг. Ему казалось, что я сдалась, что страх меня подчинил. Отлично. Пусть думает, что выиграл.
Я прикусила губу до крови, сдерживая дрожь, и в следующий миг — резко, изо всей силы, рванулась в сторону. Запястье хрустнуло, но я вырвалась. Металлическая тележка с грохотом упала, зазвенели упавшие чемоданы. Иван коротко выругался, но я уже бежала.
Воздух ударил в лицо, ноги скользили по плитке, и всё, что я слышала — это крики людей, резкий топот за спиной, его яростный голос:
— Карина! Стоять!
Я не оборачивалась. Прорывалась сквозь поток людей, между чемоданами и чужими телами, цепляясь за их плечи, извиняясь сквозь рыдания. Мир превратился в шум, вспышки света, мельтешение лиц. Я видела впереди форму охранника — тёмно-синюю, с блестящей нашивкой.
— Помогите! — выкрикнула я изо всех сил, голос сорвался, но я бежала. — Он меня похитил!
Люди расступались, кто-то тянулся ко мне, кто-то хватал Ивана, пытаясь остановить. Охранник выпрямился, глаза округлились, он уже шёл навстречу.
Иван замер на секунду — впервые растерянный, впервые не контролирующий ситуацию. Но потом, словно очнувшись, он сделал шаг ко мне, пытаясь перекричать общий шум:
— Она больна! Просто испугалась!
Я резко отступила, чувствуя, как трясутся колени, и, едва дыша, прошептала:
— Не верьте ему... пожалуйста.
Голос дрожал, но глаза оставались открытыми, не моргали. Я больше не собиралась быть жертвой. Я едва понимала, куда бегу — просто рвалась прочь, пока хватало дыхания. Мир плыл, расплывался, всё внутри пульсировало болью и страхом. И вдруг — будто сквозь дым и шум — я увидела знакомую фигуру. Ария. Морок.
Она стояла чуть поодаль, среди людей, в длинном пальто, волосы отливали холодным светом. Рядом — двое её телохранителей, напряжённые, как струны. Ария обернулась на крик, и наши взгляды встретились. На миг всё стихло — ни шума, ни паники, только гул крови в ушах.
— Карина? — её голос был едва слышен, но в нём было то, что прорезало панический туман — уверенность.
Иван, тяжело дыша, нагнал нас. Его рука тянулась ко мне, но Морок шагнула вперёд, закрывая меня собой. Телохранители мгновенно сомкнулись вокруг нас, стеной, словно сталь в человеческом облике.
— Уберите руки, — спокойно, почти ледяно сказала Ария, глядя на Ивана.
— Это моя дочь! — рявкнул он, перекошенный, брызгая слюной. — Она больна! У неё приступ, она не понимает, что делает!
Морок смотрела ему прямо в глаза. Взгляд — прожигающий, безжалостный, будто вскрывающий саму суть. Её пальцы медленно разжались, и я ощутила, как дрожь пробегает по моим плечам.
Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но не смогла. Горло перехватило, дыхание сбилось. Только беззвучно шевелились губы.
— Всё в порядке, — тихо произнесла она, будто не мне, а миру вокруг.
Но в следующую секунду пространство вокруг нас будто сжалось. Никто из работников аэропорта не шелохнулся. Люди смотрели — и ничего не делали. Не вмешивались. Не звали охрану. Просто... наблюдали. Как в дурном сне.
И тогда Ария резко двинула рукой — и что-то, словно невидимый импульс, с силой пронеслось по воздуху. Я так и не поняла, что именно бросила певица, но этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание. Огромное панорамное окно дрогнуло, треснуло, и со звоном осыпалось осколками. Поток ледяного воздуха врезался в зал, сирена взвыла так громко, что заложило уши.
Телохранители мгновенно среагировали — один заслонил меня плечом, второй потянулся к оружию. Ария обернулась к ним коротким жестом, и они подчинились, выстраиваясь в живой заслон.
А потом послышались тяжелые шаги — целая группа, приближающаяся со стороны вылетов. Металлический звон, крики, суета. Воздух дрожал от напряжения.
Я стояла за спиной Морока, дрожа, чувствуя на щеках холод из разбитого окна, и только сейчас поверили, что теперь всё не зря. Что теперь меня не смогут утащить в никуда.
Глава 51
Мир качнулся — и будто ушёл из-под ног. Внутри всё скрутило, подступила волна тошноты, и я не удержалась — рухнула на колени, тяжело хватая воздух. Холодный пол ударил в ладони, перед глазами всё плыло, как сквозь мутное стекло.
Шум вокруг стал вязким, словно звуки доносились издалека, через толщу воды. Голоса, крики, глухие удары. Кто-то из группы захвата отдавал короткие приказы, и где-то совсем рядом послышался глухой стук — кого-то повалили на пол. Потом ещё один, ещё. Грубые ругательства Ивана захлебнулись в грохоте и металле наручников.
Я пыталась поднять голову, но тело не слушалось. К горлу подступила новая волна дурноты, всё перед глазами заволокло серым туманом. Из этого тумана прорезался голос Арии — звонкий, резкий:
— Врача! Срочно!
Я едва различала её силуэт — она махнула кому-то рукой, сама бросилась ко мне. Сапоги скользнули по плитке, пальцы коснулись моего плеча. Я покачнулась, падая вперед, но кто-то успел подхватить меня раньше.
Тёплые руки. Сильные, знакомые. Запах — горьковатый, спокойный, будто после дождя. Я с трудом подняла глаза и увидела — Волков. Он стоял на одном колене рядом, удерживая меня одной рукой, другой осторожно убрал волосы с моего лица.
— Тише, ягодка, — сказал он негромко, хрипловато, почти шёпотом.
Я слышала, как Ария что-то быстро объясняет ему, и Феликс коротко кивает, сжимая мои пальцы. Его лицо казалось вырезанным из камня — ни страха, ни паники, только ледяная сосредоточенность.
— Всё хорошо, — он сказал, но голос будто доносился издалека. — Дыши, ягодка.
Я пыталась ответить, но губы не слушались. Мир окончательно расплывался, звук ускользал. Последнее, что я видела — как он слегка наклоняется ко мне, чтобы поймать мой взгляд, и как Ария стоит
