Ну хотя бы больше чушь не несу и не чешусь – и на том спасибо.
Из толпы выступил мужчина, державшийся особенно важно и величественно. Длинные седые волосы струились по мускулистой груди накаи, на висках и скулах темнели татуировки – не то какие‑то витиеватые руны, не то просто модные завихрюшки. Пальцы с ужасающими когтями сжимали набалдашник трости с резным узором вроде того, что украшал его лицо.
– Как ты сюда попала, смертная? – пророкотал он, глядя на меня сверху вниз.
– Я… – начала было, но глухой удар, раздавшийся совсем близко, заставил обернуться.
Остальные тоже повернули головы: к крылатой амазонке и ее спутнику. На руках у последнего, завернутая в какую‑то тряпку, устроилась Даниэла, не то все‑таки уже мертвая, не то так до сих пор и не очнувшаяся.
– Чужаков оказалось двое, – отрапортовала женщина, подходя к накаи с посохом.
– Что с ней? – спросил он, явно имея в виду мою тезку.
Амазонка безразлично пожала плечами и перевела взгляд на меня.
– Та, скорее всего, будет для нас бесполезна, а вот эта может и подойти. – Мрачно усмехнувшись, добавила: – Раз уж сама к нам пришла.
Лично к вам я, дамочка, не приходила. Не врите!
Несколько секунд седоволосый молчал, очевидно, что‑то обдумывая. Потом кивнул и приказал:
– Отведите ее к жертвеннику.
Ум?
Накаи будто только того и ждали, подхватили меня под руки и поволокли куда‑то. Туда, где мне явно не понравится.
– Вы же спрашивали, как я сюда попала и…
– Молчи, смертная! – рыкнул тот, что находился справа и сильнее сжал пальцы на моей руке. – Пока тебя не заставили умолкнуть.
Наверное, это было какое‑то поселение или… Не знаю. Мир вокруг по‑прежнему расплывался, мутный взгляд метался из стороны в сторону, ни на чем надолго не останавливаясь.
Черт бы побрал тебя, Даниэла! Если бы ты пришла в себя, ничего бы этого не было! Это все из‑за тебя! Да‑да, вот так! Теперь я буду винить тебя!
Жертвенник оказался до безобразия предсказуемым – широкий гладкий камень со сколами и щербинами по краям, а также подозрительными пятнами, которые выхватило из темноты полыхающее древко факела.
Я тихо застонала. Опять камень и снова с пятнами. Да что за непруха такая!
Без лишних церемоний меня разложили на алтаре, прежде содрав куртку, а за ней и рубашку.
– Прекратите! Перестаньте! – брыкалась я, но накаи не отпускали.
И я еще ругалась на жизнь в Треалесе. Зря, оказывается. Там было замечательно. Просто обалденно.
Пока я пыталась вырваться (хоть и понимала, что напрасно, но сдаваться все равно не собиралась), рядом нарисовались девицы в светлых туниках. У каждой в руках было по миске с дурно пахнущей жижей, которой они принялись выводить на моих руках и груди какие‑то символы.
– Вы что творите?! Разве можно вот так издеваться над людьми?!
Грр.
Последней каплей, переполнившей чашу отчаянья, стал накаи в несуразном головном уборе, очень смахивающим на корону из перьев. Он приблизился ко мне с клеймом, которое прямо у меня на глазах погрузил в огонь, после чего, вернув факел одному из воинов, с отмороженной мордой шагнул к жертвеннику.
Прав был Редфрит, Дикари они. Совершенно больные! А я еще за одну из них вступилась… Зря! Феи, может, и хорошие, но вот эти ребята однозначно чудовища!
– А я ведь спасла одну из вас! – не сказала – прорычала, продолжая отчаянно вырываться. – Закрыла собой от короля, потому что пожалела! Потому что для меня чужая жизнь бесценна! Искренне переживала за того, другого, хоть он и напал на меня, и была безумно рада узнать, что та девушка успела скрыться. Если ты сейчас здесь, накаи, пусть тебе будет стыдно! Мне хватило смелости вступиться за тебя перед владыкой Треалеса, а ты стоишь тут и трусливо не вмешиваешься!
Не уверена, что хотя бы кто‑то обратил на мои слова внимания. Накаи были настроены решительно, а все мои упреки, наверное, были для них чем‑то вроде жужжания насекомого.
Наклонившись, Дикий грубо схватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Решительно занес надо мной клеймо и начала бормотать что‑то неразборчивое. Из глаз брызнули слезы, смывая его бесстрастное лицо, это ужасное место, небо и чертовы звезды.
– Пощадите, – взмолилась тихо, всхлипнула.
Вдохнула рвано, когда презренный наклонился еще ниже, собираясь сделать свое черное дело, и вдруг услышала:
– Стой!
Секундного замешательства Дикого хватило накаи (той самой, со сломанными крыльями!) протиснуться к жертвеннику и схватить моего мучителя за руку.
– Не трогай ее.
– Арайна, не вмешивайся! – прорычал самый главный душегуб. Тот, что отдал приказ отправить меня на алтарь.
Но накаи на него даже не взглянула. Оттеснив дикаря с клеймом, склонилась надо мной и прошипела:
– Тебя там не было!
– Тогда откуда мне все известно? – ухватилась я, как за спасательный круг, за возможность избежать жуткого ритуала, который наверняка закончится для меня фатально.
– Меня спасла королева! – продолжала шипеть девушка, сверкая янтарными глазами с вытянутыми в нитку зрачками.
Вот они стали еще уже, почти сливаясь с огненными радужками, а золотистые чешуйки на лице как будто поблекли – Дикая явно была очень зла и едва ли мне верила.
– В то время я находилась в ее теле. В теле, которое принесли сюда ваши патрульные!
Помешкав, Арайна оглянулась на толпу – видимо, Даниэла еще не успела попасть в ее поле зрения, – а я, не мешкая, продолжила:
– Я все расскажу. И зачем попала в Средиземье, и как так вышло, что поменяла тело. Только не губите – прошу! По крайней мере, пока все не объясню. Моя исповедь не займет много времени, и тогда ты уже точно убедишься, что я не вру!
– Ар‑р‑райна… – продолжал рычать седовласый и тут же, не выдержав, взорвался: – Ты обещала больше не вмешиваться!
Накаи выпрямилась, вскинула голову, явно собираясь вступить в спор, когда к вождю (а в том, что дикарь с посохом здесь правит бал, я ничуть не сомневалась) приблизилась женщина. Ее волосы тоже были убелены сединой, а в чертах лица угадывалось сходство со спасенной мной девушкой.
– Если смертная говорит правду, мы все перед ней в долгу. И не отплатим смертью за спасение нашей принцессы.
Я облегченно выдохнула. Кажется, и на моей улице опрокинулась корзинка с пряниками. А то, что до этого опрокидывались исключительно телеги с гнилыми тыквами (впрочем, лучше не буду о тыквах – не самые приятные с ними связаны воспоминания), то дело житейское. Главное, жертвоприношение откладывается, а если совсем повезет, то и отменяется.
К накаи‑старшей мужик с посохом прислушался быстрее, чем к младшей. Кивнул, и воины, все это время удерживавшие меня за руки, отступили.
Кинув на вожака не самый приязненный взгляд, девушка легко подхватила меня на руки и, оттолкнувшись от земли, взмыла в небо. Я ничуть не испугалась – видимо, на сегодня уже исчерпала лимит страха. Скорее, удивилась и обрадовалась.
– Ты снова летаешь!
На лице Арайны мелькнуло слабое подобие улыбки.
– Мы быстро исцеляемся, и мой брат тоже мог бы летать, если бы не Редфрит Галеано.
Улыбка накаи поблекла, будто ее и не было.
– То был… твой брат?
Крылатая молча кивнула и, облетев разлапистое дерево, мягко приземлилась на широкую ветвь.
– Проходи, – пригласила, отодвигая в сторону сотканную из листьев шторку, закрывавшую вход в своего рода домик, опорой которому служили толстые ветви.
Стараясь не смотреть вниз (а до низа было ой как далеко), я юркнула внутрь и с интересом огляделась. Жилище накаи было небольшим и очень необычным. Здесь не имелось привычной мне мебели, зато обнаружилось что‑то вроде сплетенного из прутьев гамака. По стенам вились диковинные цветы. Их лепестки загадочно мерцали, притягивая взгляд и разбавляя ночной полумрак.
– Сейчас вернусь, – бросила накаи, срываясь с ветки.
Вернулась и правда быстро, спустя пару минут, и протянула мне глиняный сосуд вроде тех, на которые я уже имела несчастье насмотреться.
