были символы лесного народа.
Ноар возник рядом с нами. Не раздумывая, он вытащил нож из горла трупа и обыскал его одежду.
– Эти люди не хотели ничего делать с Мо! – сказала я ему. – Они… просто хотели отвести его домой.
– Я знаю, – раздраженно ответил Ноар и столкнул мертвеца с моста. Не было слышно ни всплеска, когда вечная река поглотила тело. Ошеломленная, я уставилась на мужчину, которого только что поцеловала. Казалось, что все это было ему безразлично.
– Они узнали тебя. Из-за этого они должны были умереть?
Правда, скрывавшаяся за моей догадкой, оставила горький привкус во рту. Вздохнув, Ноар схватил меня и пронзил своим черным взглядом.
– Я не должен встревать в это, – рычал он. – Ты понятия не имеешь, что поставлено на карту. А теперь пошли! Скоро рассветет.
Больше, чем просто прощальный подарок
Когда тени ночи окрасились сначала в темно-синий, а затем в пурпурный, я чувствовала себя такой уставшей, что мне оставалось только тащиться вперед, словно на автомате. Большую часть пути я провела, провожая взглядом спину Ноара. Снова и снова я переживала происшествие на мосту. Да, похитители Мо стреляли первыми, но только для того, чтобы защитить своего принца. И да, Ноар поначалу пытался решить дело ненасильственно. Тем не менее… Каким человеком должен был быть Ноар, чтобы он безо всякого намека на угрызения совести совершил тройное убийство? Что за тайна окружала его? Что сделало его имя настолько опасным, что должен был умереть каждый, кто знал, кто он? И почему я просто не могла перестать думать о его поцелуе? На самом деле мне хотелось наказать Ноара холодным пренебрежением. Но видя, как мой измученный брат спит в его объятиях и как бережно Ноар несет его по суровому ландшафту, я снова погрузилась в сомнения.
Постепенно пурпур облаков превратился в обычный оранжево-персиковый оттенок, который окрашивал дни в Кассардиме. Мне все еще не хватало света, потому что мы бродили как раз под одной из нависающих гор, и тень огромного скалистого массива еще немного задерживала ночь над нами. Но потом ничейные земли кончились так же, как и начались: веревочной лестницей в тумане. На этот раз она вела вниз. Ноар разбудил Мо, так что мой брат успел схватиться за его шею при спуске. Я последовала за ними, чудом не упав. И это несмотря на то, что веревочная лестница заканчивалась в середине и я, по указанию Ноара, должна была перескочить на последний кусок. Будучи крайне измотанной, я не подвергала сомнению действия.
Мне все равно не удалось бы долго держаться за ступени, не говоря уже о том, чтобы снова подняться. Поэтому я расцепила руки и упала… в объятия Ноара.
– Никаких дискуссий? Никакого протеста? – он приветствовал меня поднятыми бровями и самодовольной улыбкой. – Это так просто? Нужно только похитить твоего брата и вести тебя всю ночь по ничейной земле, а ты уже в смирении складываешь ручки и делаешь то, что тебе говорят?! Если бы я знал об этом раньше…
Я слишком устала, чтобы парировать его колкости. Кроме того, мне казалось, что я тут же засну, если он еще дольше будет прижимать меня к своей теплой груди. Мне нужно было двигаться. Поэтому я высвободилась из его объятий и благополучно удалилась на несколько шагов от его дразнящей близости.
– Испытай свое счастье, и ты узнаешь, насколько ручной я стала… – пробормотала я больше для себя, чем для него. Тем не менее его тихий смех раздался где-то позади меня.
– Вернемся к этому, когда ты снова будешь в силах. Пусть это будет честная схватка.
Мое тело ответило горячей дрожью, которую я усиленно пыталась игнорировать. Честная схватка? Эту услугу он не стал оказывать мужчинам прошлой ночью.
– Амайя… – я услышала, как Мо выкрикивает мое имя. Он не звучал встревоженно, поэтому я неторопливо отправилась на его поиски. При этом я обнаружила, что мы находились на причале. Вернее, на пирсе, потому что деревянная конструкция была такой широкой, что на ней без труда поместилось бы четырехполосное шоссе.
– Амайя… – снова воскликнул Мо. Сделав несколько шагов, я обнаружила его на краю причала. Он был повсюду покрыт… Бабочками? По крайней мере, это были живые существа, похожие на бабочек. На больших бабочек.
Они изящно похлопывали своими остроконечными белыми крыльями вверх и вниз. Золотые точки украшали изящные крылья по краям. Животным, похоже, нравился мой брат. Может быть, они приняли его за цветок? Но Мо было все равно. Он счастливо улыбнулся мне.
– Они такие красивые, – прошептал он, чтобы не спугнуть их. На мгновение я почувствовала себя подавленной. Моим первым побуждением было освободить его от этих животных. Но они выглядели так мирно, что я сомневалась.
– Туманные бабочки, – раздался голос Ноара у меня за спиной.
– Они представляют какую-то опасность? – хотела я знать.
– Только если мальчик пожелает им чего-нибудь плохого. Они следуют своим инстинктам и могут отличить друга от врага. – Он подошел ко мне и долго смотрел на меня, пока я не поняла, говорил ли он о бабочках или о чем-то еще. – Они – причина, по которой императорскому двору здесь не нужны стражи. Их жизнь привязана к Золотой горе, и поэтому они защищают ее от всякого зла.
Ничего себе. Это была прекрасная история. Хотя при всем желании я не могла себе представить, как пара бабочек могла что-то противопоставить врагам императора…
– Еще далеко?
Ноар лукаво улыбнулся мне и указал вдоль причала:
– Посмотри сама.
Как по команде, перед нами рассеялся туман, давая возможность рассмотреть то, чего я не могла представить даже в своих самых смелых мечтах. Перед нами возвышался колосс из чистого золота. Мне пришлось высоко поднять голову, и все же я с трудом могла понять, насколько высоко это пирамидальное сооружение на самом деле. Вроде гора, но в то же время нет. Скорее это был город в форме горы. Ничто в нем, казалось, не имело естественного происхождения. Центр Кассардима представлял собой архитектурный шедевр из стремян, столбов, колонн, плит, тесовых камней и скульптур. В некоторых местах строители гладко отполировали золото, в других оставили грубым и необработанным. Где-то высоко наверху стая птиц кружилась вокруг чего-то, напоминающего верхушки деревьев. Если эти крошечные движущиеся точки вообще были птицами…
– Добро пожаловать в сердце Кассардима, – сказал Ноар, с ребяческим восторгом забавлялся над моим широко раскрытым ртом. Хихиканье Мо заставило меня вернуть себе самообладание. Он бегал из стороны в сторону по причалу, преследуемый своими новыми лучшими друзьями, бабочками тумана. С
