с Ржавого Рынка мой отец? Не та ли нищенка, что побиралась по Пустоши от дома к дому, моя мать? После стольких лет сомнений, надежд и разочарований я узнала правду, которая меня и порадовала, и шокировала. Приятно знать, что я — дочь Владычицы, но обидно, что отец вынудил меня чувствовать себя сиротой.
Я медленно подняла лицо, посмотрела в любящие глаза и спросила:
— Где он?
— В семейном склепе Райлинов, где покоится прах твоей матери. Пойдем. Я провожу тебя.
Райнер взял меня за руку, переплел наши пальцы и двинулся на выход из резиденции.
Склеп, в котором были похоронены мои предки, находился в черте Валгаллы, но идти до него пришлось полчаса. От машины я наотрез отказалась, потому что хотела прогуляться и подышать. Торчать в четырех стенах мне уже изрядно надоело. Если бы Райнер не скрашивал это заточение, я бы уже свихнулась.
Склепом оказалось не пыльное подземелье, а величественное сооружение из белого камня в окружении вековых деревьев. Райнер посчитал, что нам с отцом стоит поговорить наедине, поэтому остался ждать на улице. Я обратила внимание, что поодаль от нас встали несколько телохранителей, и хмыкнула. Похоже, эти громилы теперь всюду будут следовать за мной.
Глубоко вздохнув для храбрости, я вошла в склеп. Внутри него царил полумрак, пронизанный лучами света, проникавшими сквозь витражные окна. Аромат цветов и трав, возложенных к подножиям надгробий, смешивался с запахом ладана.
В центре зала стоял саркофаг из черного гранита, над которым возвышалась статуя молодой женщины. Ее лицо было спокойным и умиротворенным, на губах застыла легкая улыбка. Перед ней, опустившись на одно колено, стоял мой отец.
Заслышав наши шаги, он обернулся и слабо улыбнулся:
— Здравствуй, Невия.
Передо мной стоял человек, которого я знала с самого детства, но никогда не подозревала о нашей родственной связи. Он всегда присутствовал в моей жизни, но оставался лишь касающейся меня фигурой. И вот теперь, здесь, в этом мрачном склепе, он предстал передо мной в ином свете — как мой отец. Я всегда видела в его глазах боль и непонятное раскаяние, но думала, что это от сожаления о прошлой столичной жизни. Как же я ошибалась!
Он выглядел потрепанным, с кругами под глазами и ссадиной на щеке. Удивительно, как Генерал-Протектор вообще сохранил ему жизнь. Наверное, жаждал его публичной казни.
Мне хотелось наброситься на него с упреками, вопросами, обвинениями. Но слова застряли в горле. Вместо этого я несмело шагнула вперед, но остановилась. Вблизи он всегда казался старше, а взгляд — более уставшим.
— Я знаю, ты имеешь полное право злиться, — проговорил он, поднимаясь на ноги.
— Злиться? — произнесла я. — За что? За вашу заботу, поддержку и защиту? Где-то в глубине души у меня клокочет ярость, но я усмиряю ее мыслью о том, что вам все эти годы было гораздо труднее, чем мне. Вы прошли через такой ад, какой врагу не пожелаешь. И даже если вы в чем-то не были правы, это не значит, что я должна вас в этом обвинять. Вы, как и я, как и любой другой человек во вселенной, проживаете эту жизнь впервые. К тому же у меня язык не повернется назвать вас предателем.
Его глаза наполнились слезами, и он шагнул ко мне, протягивая руки. Не раздумывая больше ни секунды, я подбежала к нему и позволила обнять себя.
— Я хотел защитить тебя, Невия, — прошептал он. — Прости меня за все, что тебе пришлось пережить. За одиночество, за неопределенность.
— Пожалуйста, не надо, — попросила я, всхлипнув. — Вы же знаете, капитан, я ненавижу плакать.
Он взял мое лицо в свои широкие ладони и вытер дорожки слез.
— Да, от матери ты унаследовала сильный характер.
— Только от нее?
— Я и в подметки ей не гожусь, красавица. После того, что мне пришлось сделать с ней, спасая тебя, я сломался. Отвез тебя в приют к Лисанне Моруа, который содержался за счет благотворительного фонда твоей мамы, и исчез. Я просто пил, Невия. Я пытался все забыть. Залить горе алкоголем. Целых три года. Пока в одном из трактиров не столкнулся со старым пнем, который за бесценок продавал «Дряхлого Коршуна» и даже обещал помочь с разрешением на орбитальные полеты. И тут я подумал, раз законным путем мне уже не изменить взятый Валгаллой курс, то почему бы не помочь планете контрабандой? Так я из бывшего главы Департамента Контрразведки превратился в капитана космического транспортника.
— Мне казалось, что вы всегда были рядом, — ответила я.
— Нет. Впервые я приехал в приют, когда тебе было четыре. Я привез плюшевого мишку, купленного в лавке всякого хлама на одной из орбитальных станций.
— Я помню тот день, — улыбнулась я. — Вы подарили мне игрушку и горсть леденцов.
— А ты спросила у Лисанны: «Это мой папа?».
— Даже представить не могу, каково вам было в тот момент.
— Не представляй, — он погладил меня по волосам, и вокруг его глаз собрались морщины. — Как же ты на нее похожа… Я увидел тебя и понял, каким дураком был, думая, что смогу вычеркнуть тебя из своей жизни. С того дня я поклялся, что не оставлю тебя никогда. Благотворительный фонд твоей мамы к тому времени закрыли, и приют остался без поддержки. Так что властям Валгаллы было плевать, чего это я в него наведываюсь. Ведь все знали, как сильно я любил Астрею. Решили, что всего-навсего продолжаю ее дело. А потом Лисанна заболела. Она предупредила меня, что ей немного осталось, и я пытался придумать, как устроить твою жизнь за стенами приюта. К счастью, ты увлекалась ремонтами бытовой техники, а я уже был своим у Лагранжа.
— Но на всякий случай вы предусмотрели убежища.
— Я не мог рисковать. В общем, если вкратце, то вот так и пролетели двадцать два года.
— Почему вы с Астреей не поженились?
— Из-за конституционных заморочек. Кажется, эту поправку внес еще твой прадед. Супруги не могут занимать две высочайшие должности, во избежание коррупции. Твоя мама что-нибудь бы придумала, чтобы наш брак не лишил меня должности, у нее просто не хватило времени.
— А моя фамилия?
— Тенебра? Это девичья фамилия моей матери, — пояснил капитан. — Она была единственным ребенком в семье, рано вышла замуж и взяла фамилию Грок. Так что никто ничего бы не заподозрил. Возможно, я должен
