этого безумного, прекрасного вихря перемен должен был стать бал. Не просто светский раут, а грандиозное мероприятие в честь «Нового Рассвета» — так официально назвали свершившуюся революцию в умах и структурах. Бал в честь победы, в честь мира с Альянсом, в честь начала новой эпохи.
Казалось, после долгой зимы наконец наступило лето — и для страны, и для наших сердец.
Накануне бала я, как и в прошлый раз, стояла перед зеркалом в своей комнате. На этот раз я не звала фею. Я просто думала о ней, с благодарностью и лёгкой грустью. И она появилась. Её образ был едва различим, почти прозрачным, как дымка на рассвете.
— Последний раз, дитя, — прошептала она, и её голосок звучал как шелест листьев. — Моя миссия завершена. Ты на правильном пути. У тебя есть союзник, друг, любовь. И у тебя есть сила — твоя собственная и та, что вы делите с ним. Моё время истекло.
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя ком в горле. — За всё.
— Не благодари. Просто живи. Созидай. И помни о цене и о резонансе, — она улыбнулась своей последней, слабой улыбкой. — А теперь — позволь мне сделать тебе последний подарок. На прощание.
Она взмахнула почти невидимой рукой. И моё простое вечернее платье преобразилось. Ткань, казалось, впитала в себя лунный свет и звёздную пыль. Это было платье ослепительно-белого цвета, но не холодного, а тёплого, сливочного оттенка. В отличие от моего первого платья, это было куда более роскошным.
Лиф, украшенный вышивкой из тончайших серебряных нитей облегал фигуру. Рукава — длинные, прозрачные, словно сотканные из тумана. Юбка струилась мягкими, переливающимися складками, с длинным, изящным шлейфом, который казался продолжением лунного луча. В этом наряде я чувствовала себя не Золушкой на балу, а королевой нового мира, который мы с Эдгаром и другими пытались построить.
— Прощай, Элис. Дочь моя по духу, — сказала фея, и её образ рассыпался на мириады серебристых искр, которые растаяли в воздухе, не долетев до пола. Я знала, что больше никогда её не увижу. Миссия хранительницы была выполнена.
Внизу ждал Эдгар в парадном мундире Альянса синего цвета. Увидев меня, он замер, и в его глазах вспыхнул немой восторг.
— Ты… невероятна, — сказал он просто, протягивая руку. — Готова устроить сенсацию?
— Больше чем готова, — улыбнулась я.
Наш въезд во дворец действительно произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Не потому, что мы были самыми богато одетыми — нет. А потому, что мы появились вместе. Рука об руку. Принц Альянса и «та самая Мёрфи», создательница лучшей косметики в Империи. А на моей левой руке, если присмотреться, поблёскивало странное, светящееся изнутри кольцо.
Шёпот, как ветер, прокатился по залу: «Они вместе?», «Это помолвка?», «Союз с Альянсом через брак?».
Мы не опровергали и не подтверждали. Мы просто шли, отвечая на поклоны, улыбаясь знакомым. Среди них была и Лилия Ковард — она шла под руку, к моему удивлению, с мастером Артуром. Они выглядели счастливыми и немного смущёнными. Артур поймал мой взгляд и кивнул с лёгкой, понимающей улыбкой. Удивительный союз учёного-реформатора и предприимчивой наследницы торговой империи. В этом новом мире, казалось, возможно было всё.
Король и королева принимали поздравления по случаю «нового этапа в истории Империи». Когда мы подошли, король внимательно посмотрел на наши сцепленные руки, потом на моё кольцо, и в его глазах мелькнуло одобрение.
— Всё идёт по плану, мисс Мёрфи, — тихо сказал он. — И, кажется, даже лучше.
Бал был в самом разгаре, пары кружились в вальсе. Я танцевала с Эдгаром, и в этот момент, в вихре огней и звуков, я позволила себе расслабиться. Просто быть счастливой. Но даже в счастье мой внутренний «радар», натренированный за недели допросов и уроков Анхилии, работал. Часть моего сознания автоматически отслеживала Пламя вокруг — их намерения.
И сказка, даже новая, не могла обойтись без тени.
Бал был в самом разгаре, когда я, следуя уже укоренившейся привычке, машинально расширила своё восприятие, отслеживая магические потоки в зале. Моё Пламя, отточенное неделями практик, улавливало десятки огоньков разной силы и окраски — спокойные, взволнованные, сонные. И вдруг я почувствовала его. Злонамеренное пламя, сконцентрированное и направленное. Оно исходило от одного из пожилых советников короля, барона Вейта, стоявшего неподалёку от трона. В его руке был бокал с вином, который он только что взял с подноса слуги.
Он уже успел передать бокал королю, когда я действовала без раздумий. Я резко вырвалась из объятий Эдгара, сделала полшага в сторону и швырнула в воздух маленький голубой файербол, который вылетел из моих пальцев и на огромной скорости врезался в бокал в руке короля. Хрусталь звонко разбился, вино брызнуло на паркет.
В зале на мгновение воцарилась шокированная тишина, а затем раздался крик. Сам советник, увидев провал, в отчаянии вскрикнул и попытался броситься прочь. А потом из толпы придворных, справа от короля, вырвалась другая фигура. Молодой секретарь из свиты Вейта. Его лицо исказила гримаса фанатичной ярости, и он, не пытаясь больше скрываться, выбросил вперёд какой-то артефакт, из которого вырвался сноп зелёного магического заряда, направленный в короля.
Я была ближе всех. Я бросилась вперед, одновременно взметая перед собой щит — сферу из сконцентрированной воли и света. Багровый луч ударил в него, заставив сферу дрогнуть и покрыться паутиной трещин, а затем исчезнуть. Секретарь уже выпускал новый заряд, и в этот момент я почувствовала еще одну вспышку злости.
Сзади. Другой сообщник барона, молодой маг в ливрее пажа, выпустил свою атаку прямо в меня. Я могла либо поставить щит вокруг короля, либо защитить себя от атаки. Я уже формировала щит вокруг короля от атаки секретаря, и перестроиться бы никак не успела, даже при желании.
Но Эдгар успел.
Он шагнул вперёд и встал между мной и летящим заклинанием. Его собственное, тёплое, золотисто-красное Пламя вспыхнуло вокруг него щитом, приняв на себя весь удар. Заклинание пажа, слабое, но ядовитое, разбилось о его защиту с громким хлопком. Эдгар лишь вздрогнул, отшатнулся на шаг, но остался на ногах, прикрывая меня собой. В этот же момент атака секретаря Вейта увязла в моей защите.
Тут уже гвардейцы навалились на заговорщиков, обезоружили их. Барон рыдал и что-то кричал про «старую Империю» и «продажную корону». Но я его уже не слышала.
Я смотрела на Эдгара. На его решительное, сосредоточенное лицо. Он выбрал меня. В момент, когда можно было защищать
