Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

Не знаю, что я могла бы сделать на самом деле, ответь муж, что не все хорошо.

— Ксюш, все нормально. Правда. Я ревную тебя, хочу двинуть Миру, — усмехается, поглядывая исподлобья на моего второго мужа, который отвечает ему спокойным и уверенным.

Разворачиваюсь и обнимаю мужа, утыкаясь носом в его гладкую щеку.

Дан улыбается. Я не вижу, но ощущаю его улыбку, когда он поворачивает ко мне лицо, оставляя ласковый поцелуй на губах.

Смотрю на второго мужа. Я ни за что не хочу их делить. Они оба для меня равны. Просто каждый по-своему.

Но кажется, Мир хорошо понимает меня, либо у меня снова на лице все написано, потому что он делает шаг ко мне и обнимает с другого бока.

Так мы и стоим обнявшись. Я в коконе из двух таких разных мужчин и они, словно укутывающие меня от любых невзгод.

— Ну вот, кажется притирка прошла успешно, — хмыкает спустя время Дан, вызывая у меня улыбку — следующая плановая, когда будем определяться, кто станет отцом первенца. Но это еще не скоро, — чмокает весело в щеку Дан и отпускает меня.

Краснею, смотря игриво на Дана и переведя взгляд на Мира.

— Там точно не будет никаких притирок, — произносит спокойно Мирослав.

— Почему? — спрашиваю у мужа.

— Потому что ребенок в любом случае родится в законном браке и отцом будет называть Дана, — его голос все еще спокоен, но мне вновь видится подтекст.

Перестаю улыбаться, как и Дан.

— А как вообще Видящие выходят из этой ситуации? — спрашиваю озадаченно.

— Все по-разному, где-то второй видящий становится крестным, где-то любовником, а ребенок внебрачным, что само собой плохой вариант, так как это повлияет и на ребенка и на семью, — отвечает Мирослав.

— Нда, — хмурюсь.

— И ты решил, что лучше не быть отцом, чем вызвать вопросы? — Дан рассматривает Мира серьезным взглядом, — я конечно понимаю и вполне поддерживаю, но блин… ты разве не хотел бы?

Я солидарна с Даном. С точки зрения семьи, я бы хотела, чтобы Мир стал отцом. Настоящим. Уверена, ему бы подошла эта роль. Но с социальном точки зрения, поставить на собственного ребенка ярлык, рожденного вне брака, нагулянного. Это страшно. Но и лишать Мира шанса, чтобы ребенок называл его отцом, особенно если он будет его родным не хочется. Наверное, лучше всего врать, а ребенка приучить к тому, что биологический отец Мир, а по документам Дан. И только собираюсь озвучить этот вариант, почти приемлемый и менее болезненный, как Мир выдыхает и обводит нас двоих взглядом.

— Решать здесь нечего. Я в любом случае, даже при нашем общем желании не смогу иметь детей, — произносит почти спокойно, а мы с Давианом попросту раскрываем рты.

— Это тоже из-за аварии? — произношу осторожно, ощущая огромный ком в горле.

— Нет. Об этом я знал уже давно.

— Там малый процент или вообще ни единого? — спрашивает Дан, явно с трудом справившись с шоком.

— Там ни единого.

— Но ведь бывает так, что все меняется спустя время.

Мир лишь качает головой.

— Я прохожу обследования раз в пять лет. Последнее было этой весной. И там такой же ноль.

— Блин, — изрекает многозначительно Дан.

Проморгавшись, я крепко обнимаю Мира.

— Все нормально. Я спокойно к этому отношусь, учитывая, что у меня было два варианта, или я не имею отношений и детей, или у меня будет побратим, — произносит спокойно, крепко обнимая в ответ.

Целую мужа в грудь, все еще крепко сжимая в объятиях. Да. Теперь будущее стало чуть более понятным. И наверное, так будет лучше, хоть и от мысли о подобном, у меня все внутри холодеет.

Эпилог

— Солох-Рагдар Ксения Юрьевна, — звучит громом голос ректора.

Взволнованно отпустив руку Давиана, подобрав юбку красивого длинного платья, я поспешила на украшенную цветами и гирляндами, словно на свадьбу сцену, установленную во дворе академии.

Поднявшись к ректору, я наконец-то получаю свой диплом об окончании академии. Фотографируюсь с ректором. Улыбаюсь, как и мои одногруппники. Все мы рады, что этот период завершен и в то же время, все мы волнуемся, ведь впереди нас ждет новая жизнь за стенами закрытой академии.

Но теперь, она уже не настолько закрыта. Буквально год как ректор снял часть ограничений. Студентов теперь отпускали домой на выходные, а преподаватели каждый вечер могли вернуться в свои семьи, по желаниию. Это была крайне радостная новость для нас всех. Ведь мы очень волновались о том, что придется расставаться с Миром, а муж лишь планировал довести наш курс и уйти с академии, вернувшись в обычный ВУЗ, а может, остаться работать на полную ставку в кампании, где он подрабатывал удаленно.

Но уже мы с Даном были против. Миру нравилось преподавательство. Это было действительно его.

И вот на последнем курсе мы узнали о новых правилах, а сам ректор, многозначительно улыбался и говорил, что так сложились обстоятельства, осталось лишь решить некоторые вопросы и всем будет хорошо.

И мы понимали. Он сделал это ради нас. Ради нашей тройки.

Вернувшись к семье, я получаю счастливый поцелуй от Дана, который получил свой диплом буквально передо мной и радостно кошусь на Мира, что стоит в числе преподавателей. Муж ловит мой взгляд. Смотрит спокойно, но я знаю, там намного больше, чем просто взгляд. А потом, этот самый взгляд уже скорее по привычке, бросает в сторону, туда, где находятся родители и мой отец с переносной люлькой, в которой посапывает наша четырехмесячная дочка. Усмехаюсь про себя. Бдит, как коршун. Хотя он и доверяет моему отцу. Нет повода не доверять. Ведь новоиспеченный дедушка для нашей дочери и отец, что стал по сути отцом для моих мужей, что было удивительно для них обоих, но не для меня, действительно легко справлялся с заботой о внучке. И это было для него в радость.

И да, мы все-таки стали родителями на последнем курсе. Это не было запланировано. Так вышло. Случайность и абсолютное попадание с первого раза и вот я уже совмещаю роды и подготовку к диплому.

Как же ворчал Мир, когда узнал о нашем с Даном некотором промахе. Но он ни разу даже не намекнул и уверена, не подумал о том, чтобы я сделала аборт. Да, время было не подходящее, нервное. А мы с Даном на панике. Но муж взял себя в руки и угомонил нас обоих, а потом еще и дедушка присоединился и они, двое взрослых мужчин убедили нас, что справимся. И мы справлялись.

Мир будто родился быть отцом,